Домой Иван пришел не рано,Да ей ли было привыкать:Ждала же вечность из Афгана,А ночь нетрудно переждать.Но как бы баржи ни трубилиИ сколько б кочет ни пропел,Они всю ночь проговорили,И сон от них как отлетел.И вновь ее бросало в дрожь:Совсем как вылитый, похож!– Теперь нас, мама, не лелеют,Уже медалей не даютИ больше только к юбилеямДля нас и пляшут, и поют.Теперь безногие колясокУже годами ждут и ждут,И те же немцы, будто в сказках,Нам их дают и продают.И по присяге ли, из долгаПошел служить в Афганистан,Уже осталось ждать недолго —Услышать в спину: «Оккупант!»Узнал теперь я не по книжкамОдну страну – не от добраС тюрьмой подземною под вышкой,Ее зовут Бадабера.По книжкам мы не проходили,Что там и тюрьмы из веков,А под землею находилиСкелеты с кольцами оков.За шею, мама, и за ногиК стене цепями прикуют,Подбросят шкуру козерога,И люди стоя смерти ждут.Я ту страну ругать не стану,Ее не нам теперь ругать:Мы шли помочь Афганистану,Они – его освобождать.В бою, которых не добили,Не отсекли кому голов,На верблюдах туда свозили,Как связки бревен, меж горбов.– Тебя там, Ваня, не пытали?– Об этом лучше так сказать:В чужую веру обращали,Коран велели изучать.Ислам уже почти полмира,И их пророки – не из мглы…Но в первый день от конвоираЯ вдруг услышал: «Ромалы?»Там, кто в их веру переходит,Хоть будь он русский иль цыган,Его сейчас же переводятВ святую расу мусульман.Обидно было мне и странно,Когда, бывало, мне назлоДразнили в хуторе цыганом,Теперь же это помогло.Но ты совсем уже усталаИ вроде даже задремала,А слезы катятся со щек.– Нет-нет, рассказывай, сынок.– Когда Коран мы изучилиИ к нам с ножами приступили,Мы все восстали наотрез,Но был за ними перевес.Полсотни нас – полукалек,И полк из тыщи человек.Из двух захваченных зенитокОт трех отбились мы попытокИ вышли б в горы из равнин,Да стал предателем один.Уже от пуль и от осколковСовсем я душу отдавал,Когда под крошевом обломковМеня мой стражник отыскал.Между горбами он, как в зыбке,Увез меня за перевалВ Таджикистан, а там к кибиткеК цыганской сразу же пристал.23
