Егор вдруг так и встрепенулся,Его как будто страх объял;Он, не поверив, оглянулсяВокруг, как что-то потерял.Ему почудилось при этом,Что это вдруг проговорилНе тот, кто только что каретой,А не кибиткой наградил;Не той, и ржавой, и лохматой,В которой дети, чтоб не спать,Брались все звезды сквозь заплатыНа спор на небе сосчитать;Не той, старухой колченогой,С плевком вдогонку: «Фаэтон!» —В которой спит сейчас ОжогинИ зрит, должно быть, страшный сон;А той, в которой на рессорахНе ехать можно, а лететь,И той, в которой с приговоромЕгору ехать: не жалеть!– Ты сам себя, Егор, не мучайИ слезы зря пока не лей,Я ведь сказал на всякий случай,Но ты доедешь и на ней.И тут же бас знакомый внятноИз фаэтона подтвердил:– А два трофейных автоматаЯ в мотоцикл перегрузил.Егор бы в грязь лицом ударил,Не выйди тихо он вперед:– Себе в Ростове на базареЯ приобрел гранатомет.18Над Доном замерли все песни,И карты врут наперебой,Как вдруг по всей степи известие:Какой-то тип на Красной ПреснеМелькал с цыганской бородой,А там, как видно, зреет бой.Ему захлопали зеваки,Когда он выбраться собакеПомог из вентеря Бруно,Умело вырезав звено.– Какой там вентерь! – на экранЗаметил глядя ветеран, —Там, если в зубья попадешь,Всю шкуру сразу обдерешь,Его на фронте применятьНе стал и фриц, едрена мать.И тут цыганки и казачки,Узрев знакомые кусачки,Под всеми крышами, как стон,Исторгли сразу: это он!Все – и цыганки, и казачки, —Все вместе вспомнили: кусачкиТакие в точности в колхозОн прямо с фронта и принесИ по привычке фронтовойВсегда носил потом с собой.И все бежать кому не лень,Где голубой стоял курень,А вспомнить было невдомек,Что в этот час на нем замок.Автобус рейсовый как разПриходит в хутор в этот час,А там уже который годРодная мать сыночка ждет.19Уже и зять ее, на «Волге»Приехав с Нюрой налегке,Нашел, что путь был слишком долгий,А рыбка все еще в реке.И кто бы мог придумать лучше,Продав под дачу свой курень,Дожить свой век, жалея внучекИ без забот встречая день,Не то что до смерти с берданойЦыганский остров сторожитьИ ждать, когда вернется Ваня,Хоть вряд ли это может быть.И, зная мать и мать не зная,Запомнят зять и дочь теперь,Как вслед за этим мать роднаяИм настежь распахнула дверьИ, выпуская на крыльцо,Замкнула наглухо лицо.20
