– Мы недавно прочитали третью главу «Евгения Онегина». В ней необыкновенное движение поэтического духа. Есть места удивительные, и, читая их, весь отдаёшься чувству, которое в них скрыто, буквально сливаешься с душой поэта. Письмо Татьяны – это голос чистой невинности. Это место вместе с русской песнью, которую поют девушки вдали, собирая ягоды, – лучшее во всей главе.
– Вы, Мария Николаевна, так заворожительно рассказываете, что мне самому сразу же захотелось прочитать это произведение поэта.
– Пока опубликована только третья глава, но я уже сейчас верю, что это будет шедевр!
Горчаков с интересом слушал графиню Марию. Сейчас как никогда он осознал, почему ему понравились мысли этой женщины. Она не походила на светских дам, которые любили играть, интриговать и кокетничать. Высказывалась только о том, что сама прочувствовала и что её волновало, причём говорила не ради того, чтобы покрасоваться или показать, какая она необыкновенная, а открывала собеседнику то, что непосредственно понравилось и взволновало её.
– Как я заметил, твоя супруга – большая умница!
– Да, князь, она во многих вопросах умнее меня, и мне от этого только радостнее, ибо мы с ней прекрасно понимаем друг друга, а это дорогого стоит! Она и к Ёргольской привязалась всей душой, и они стали подругами.
– Не ревнует?
– Мари выше этого, да и повода нет. Даже старший сын Николенька очень привязался к ней.
– А маменька?
– У неё, к сожалению, иногда глупая ревность проскакивает, но Мари с первой минуты сумела с ней поладить.
– Я от души рад за тебя, граф, – с чувством произнёс генерал.
Однажды Николай показал Горчакову записки графини Марии о её поездке с папенькой в Санкт-Петербург в 1810 году. Андрей Иванович с большим интересом приступил к чтению. Бывала княжна Мария в театре и наблюдала за игрой знаменитой французской актрисы мамзель Жорж в роли Медеи. Была в кунсткамере и в Александро-Невском монастыре, где увидела «образа, которые… суть мастерские дела лучших живописцев… И отдали долг почтения праху Суворова». С папенькой также она ездила смотреть шпалерную фабрику, а затем Бертову фабрику, где «видела паровую машину, огнём приводящую в движение множество пружин. Сия удивительная механика заменяет очень много рук». Была она и на стекольной фабрике, где наблюдала, как делают стаканы и рюмки, а также корзины для десерта, и на фарфоровой фабрике.
Князь Горчаков понял, что записи в десятом году молодая княжна делала с удовольствием и не просто фиксировала всё, что её заинтересовало, а обращала внимание на практическую сторону жизни. Она всей душой жила в красоте, никогда не забывая при этом полезной стороны наблюдаемых ею явлений.
«Повезло графу Николаю с женой, она и детям своим сумеет дать настоящее образование и воспитание. Жаль только, что до сих пор этого не хочет понять старая графиня, а впрочем, ей этого, к сожалению, не дано».
Княжна Мария до замужества с упоением читала биографию Сэмюэла Ричардсона и его роман «Памела», сразу же приняла и полюбила главную героиню Клариссу. А через некоторое время захотела написать свою повесть, «Русская Памела». В ней она рассказывает об аристократической семье князя Разумина. Казалось бы, ничего особенного: семья как семья, в которой рождаются и воспитываются дети. Но вот у крепостного садовника рождается девочка Сашенька, и княжне ребёнок так понравился, что она решила воспитывать его вместе со своими детьми. Сашенька оказалась не только красивой, но и одарённой многими талантами: овладела несколькими иностранными языками, хорошо играла на различных музыкальных инструментах, обладала прекрасным голосом.
Князь дал ей вольную, и она была приписана к купеческому с званию. Став взрослой девицей, понимает, что, хотя сын князя Евгений Разумин любит и благоволит к ней, выйти замуж за него ей никто не позволит.
У князя Разумина есть ещё дочь Софья, избалованная и капризная девица, которая не только завидует простолюдинке Сашеньке. Она временами тоже пытается блистать, но, когда осознаёт, что не может достичь высот в познаниях и талантах этой простой девушки, начинает злиться и делать всё вопреки здравому смыслу.
Графиня Мария не закончила эту повесть, так как у неё перед глазами был живой пример. Ёргольская любила графа Николая Ильича, которому мать запретила думать о своей возлюбленной Туанетт, и он вынужден был жениться на княжне Волконской.
Чем больше Волконская описывала блистательные успехи и таланты простолюдинки Сашеньки, тем явственнее понимала, что не может привести своих героев к счастливому завершению, и повесть осталась незаконченной.