-- Но ведь их много меньше. Томас, помнишь, ты говорил, что сопереживание ранам Христа не мешает христианам наносить не менее страшные раны? И что поклонение девственности девы Марии не мешает христианам насиловать женщин? Так вот, я поняла, в чём дело -- они привыкли видеть Христа или младенцем, или мёртвым, а не строгим и неподкупным судиею. И не примером того, как следует жить. А на мёртвых и детей можно не обращать внимание, -- Заря улыбнулась.
-- Да, пожалуй, это так, -- неохотно согласился Томас, -- прежде чем уговаривать верить во Христа других, важно понять, во что веришь сам.
-- Лично я верю в справедливость принципов, на которых основал наше государство Манко Капак, -- ответил Уайн, -- Учение Христа частично совпадает с ними, а частично противоречит. Я согласен с тем, что совпадает, и не согласен с тем, что противоречит. А
-- Да, теперь я понял тебя. Вы, тавантисуйцы, любите жизнь, и верите, что её поскорее надо возвращать в норму, а мы, христиане, по традиции привыкшие заострять внимание на страданиях и смерти, кажемся вам какими-то трупоедами. В оправдание нашим художникам скажу лишь, что видом страданий Христа и мучеников они хотели воспитать в людях любовь к человеку и отвращение к насилию, но только... только не очень-то это у них получилось...
Потом было море и приятный холодок на стриженом затылке, Зарю уже не смущал её нелепый вид без волос, да и к её возвращению домой они должны были отрасти. Также ей сильно полегчало оттого, что на свежем воздухе её перестало тошнить.
-- За пределами Испании вам уже нечего бояться, -- говорил им Эррера, -- испанская инквизиция там уже не властна.
-- Но ведь людей сжигают и в колониях, -- возразила Заря.
-- Да, но местные власти. Видите ли, с Короной у властей колоний весьма прохладные отношения. Многие хотели бы отделиться от неё, до недавнего времени Церковь цементировала империю, но духовные лица родом из колоний нередко уже разделяют взгляды своего окружения, а не Ватикана.
-- Хорошая весть, -- сказала Заря.
-- Смотря для кого, -- ответил Эррера, -- может быть, разобщённые государства не так опасны для Тавантисуйю, как "империя, в пределах которой никогда на заходит солнце", хотя тоже как знать... но вот для местного населения обретение колониями независимости при сохранении власти белых будет ещё худшим злом. Корона хоть сколько-то ограничивает эксплуатацию.
-- Что же делать?! -- спросила Заря.
-- То, что делает Инти -- пытаться поднять восстания в колониях среди коренного населения. Если хоть одно из них увенчается победой, то у Тавантисуйю появится союзник, на которого можно положиться в трудный час. Пока Тавантисуйю противостоит христианскому миру один на один, шансов у вашей страны немного, но если у неё появятся союзники -- другое дело.
Заря вздохнула, ничего не ответила, и только крепче сжала руку Уайна. Кто знает, может, они возвращаются в Тавантисуйю не навсегда? Может им, влекомым долгом, им опять придётся со временем её покинуть для новых, смертельно опасных приключений? Или по их стопам пойдёт кто-то другой? Может быть, даже тот маленький человечек, что начинает шевелиться у неё в животике? Заря положила ладонь на уже начавшую выступать округлость. "В страшный мир ты вступаешь, малыш, но какова бы ни была твоя судьба, счастливое детство мы тебе постараемся обеспечить" -- подумала она со смесью надежды и тревоги.
-- Как думаешь, мы доплывём благополучно? -- спросила она Уайна. Тот сжал её руку и ответил:
-- Пока погода хорошая, тучи развеялись, и небо как будто для нас украшено тавантисуйскими флагами, -- и указал на горизонт, где сияла двойная радуга. И в этот момент тревога покинула Зарю, как будто двойная радуга предвещала не просто хорошую погоду, но и благополучный путь. Хотя Уайн и не любит суеверий, да и сама Заря знала, что радуга бывает от капель воды, но всё равно ей почему-то захотелось верить, что эта небесная иллюминация была ради их воссоединения, и как знак, что тучи развеялись и они доплывут благополучно. В конце концов, легендарная двойная радуга в день рождения Асеро тоже была, скорее всего, случайной, но это же не помешало ему стать великим правителем.
Эпилог.
Парой месяцев позже "Мать Огня" вошла в порт Тумбеса. Заря с радостью узнавала в толпе на пристани знакомые лица. Вон Пушинка стоит рядом с Маленьким Громом, а в подвязке у неё младенец, вон Кипу оживлённо спорит о чём-то с Якорем, его кудри отросли, а письменный прибор у него через плечо говорит о том, что он смог продолжить учиться.
В Тумбесе Зарю ожидал небольшой сюрприз. Оказывается, теперь они с Уайном стали такими важными персонами, что сам наместник Тумбеса предоставил им свой дворец, чтобы они могли там отдохнуть после путешествия и подождать Инти.
Уайн попробовал отказаться, но Старый Ягуар был непреклонен:
