-- Да. А потом их присвоили себе конкистадоры. А когда потом Манко отнял своё у конкистадоров, те
-- Ещё нужно подумать о пище, вы ведь все не ели со вчерашнего дня, -- сказал Морская Волна. -- Я понимаю, Саири, что тебе с твоими потрясениями было не до мыслей о еде, но твои люди наверняка голодны...
-- Я хоть и голоден, но есть из рук этой замарашки не буду, -- проворчал Ворон. -- Вдруг она дурной болезнью больна?
-- Я не больна, -- всхлипнула Морская Волна. -- Ну чем я перед вами виновата?
-- Ну, пусть не больна, но всё равно так грязна, что мне противно.
-- А ты за других не решай, -- вставил Морской Огурец. -- Голодные мы далеко не уйдём.
-- В последний раз предупреждаю тебя, -- холодно сказал Инти, -- или ты относишься к этой женщине почтительно, или тебя прилюдно выпорю, чтоб не повадно было не слушаться. Я приказываю тебе извиниться перед ней!
-- Да на что тебе сдалась эта Медуза Горгона?! Ты что, жениться на ней вздумал?!
-- Свои брачные планы я с тобой обсуждать не намерен! -- отрезал Инти. -- А вот твоё забвение законов обсудить, пожалуй стоит. Ты забыл, что таватинсуйцы должны освобождать всеми возможными способами соотечественников, попавших на чужбине в рабство? И что к освобождённым соотечественникам надо проявлять такт и чуткость? Особенно это относится к женщинам, которым в рабстве приходится хуже, чем мужчинам, -- потом он демонстративно повернулся к Морской Волне. -- Ещё раз прошу простить грубость этого невоздержанного юноши.
-- Ничего, я не в обиде. Мой вид и в самом деле может быть не очень приятен, -- Морская Волна старалась казаться любезной, но по её глазам было видно, что она держится из последних сил. Потом, отведя её в сторону, Инти добавил: "Я не могу раскрывать своим людям всю подноготную, так что зови меня и дальше Саири, а я тебя буду звать Изабеллой"
Дальше всё пошло более-менее гладко. Некоторое количество продуктов, документы, которые могли представлять интерес, и золото довольно быстро удалось упаковать. Потом они добрались до кухни. Инти предложил после еды самым усталым из своих людей немного поспать, так как впереди бессонная ночь. Заснули и Изабелла с дочерью.
Ворон вызвал Инти поговорить:
-- Послушай, Инти, зачем нам эта баба, да ещё с девчонкой?! Пусть она даже никаких замыслов против нас не имеет... но ведь ты сам знаешь, скорость перехода зависит от слабейшего из идущих, значит, они нас тормозить будут.
-- И что ты предлагаешь?
-- Избавиться от них.
-- Нет, Ворон, и думать забудь. Эта женщина развязала меня от верёвок, когда я по невнимательности попался в сети.
-- Всё равно бы мы пришли и спасли тебя.
-- Но она-то об этом не знала! И я поклялся и ей, и её дочери, что помогу им доехать до Тавантисуйю живыми и здоровыми. Не будут они нас так сильно тормозить. Можно какого-нибудь осла угнать, в конце концов. Или ты, Ворон, и раненого товарища также бросил бы, потому что он будет тормозить?
-- Она нам не товарищ. Она жила с этим.... Да, пусть её похитили насильно, поверим. Но у неё было столько шансов убить его, а она не делала этого.
-- Но, в конце концов, даже и нам это стоило больших трудов. Даже я лопухнулся. Так что какой с неё спрос? Кроме того, она и до того, рискуя жизнью, предпринимала попытки связаться с нами. И жестоко пострадала из-за этого. Я поклялся, но даже если бы я этого не делал, всё равно не вижу никаких причин, по которым её с дочерью нельзя брать с собой.
-- Понимаешь, мне на неё смотреть тошно. Я люблю, когда в этом мире всё на своих местах и правильно. Женщина должна быть красивой и опрятной, а не грязной уродиной. Ведь она действительно как Медуза Горгона. Грязные патлы как змеи спутанные. От её вида в камень, конечно, не превратишься, но аппетит поневоле потеряешь.
-- Видно, ты не очень точно знаешь миф о Медузе Горгоне. Изначально она была прекрасна своей чарующей красотой, а потом её изнасиловали и изуродовали.
-- А потом отрубили голову, чтобы своим мерзким видом не обращала людей в камни? Зачем жить женщине, если она так изуродована?
Инти хотел что-то ответить, но в этом момент подошёл Коралл и сказал:
-- Ворон, я думал ты умнее. Неужели ты не понимаешь, что эта женщина -- ценная свидетельница. Цветущий Кактус, убегая от нас, прекрасно знал, куда направляется. Он знал местность. И наверняка бывал здесь не раз. Сколько ещё тумбесцев бывало здесь тайком? Кто, кроме неё, опознает изменников в лицо? Да, мы захватили бумаги Ловкого Змея, но кто сказал, что там все негодяи под своими именами? Эту женщину надо беречь как зеницу ока, а не голову ей рубить.