— Товарищ старший сержант, вместе с Жарковым вы идете в батальон. Докладывайте обо всем. Я остаюсь здесь. Выполняйте.
— Олег Петрович, — Телков впервые назвал так своего командира. — Я выполню приказ, но считаю это неправильным.
Друзья помогли Матвееву отрыть в ста метрах от дороги, недалеко от небольшого деревянного моста, окоп для стрельбы лежа. Положили на бруствер автомат и пять дисков с патронами. Жарков снял с пояса три гранаты, а Олег выложил из кобуры пистолет с двумя обоймами.
— Идите. Торопите наших, пока немцы не очухались. Сейчас самое время через Одер перемахнуть.
— Если что — держись. Мы быстро. — Телков пожал Олегу руку, и два боевых друга растаяли во мраке.
Матвеев, лежа в окопе, глядел вслед ушедшим товарищам, а в ушах звучали последние слова Жаркова: «Крепись, лейтенант, мы скоро вернемся».
У Матвеева кружилась голова, боль в бедре и плече усиливалась. Во рту пересохло, он несколько раз облизал языком губы, но это не помогало. Хотелось пить. Становилось жарко. Он расстегнул ворот гимнастерки, под ватником ощупал нагрудный карман и ощутил пальцами маленькую книжечку — партийный билет. Там все знакомо до мелочей: каждая буква, каждое слово. В памяти всплыло лицо матери. Ее губы, казалось, шептали: «Сыночек мой, дорогой, крепись. Не падай духом. Мы скоро встретимся».
На минуту боль затихла. Воцарилась странная тишина. «Может, немцы ушли за Одер и наши вот-вот подойдут? Или враг притаился рядом?» — думал Олег, напрягая свой слух.
Фашисты появились неожиданно со стороны Одера. Олег не сразу разобрал, много ли их. Они двигались цепью. «Не обнаруживать себя, — мелькнула мысль, — пройдут. Столкнутся с нашими, вот тут-то я с тыла и поддам им жару». Но немцы двигались прямо на Матвеева.
То ли блеснул от лунного света ствол автомата, то ли по каким-либо другим причинам — Олег этого так и не понял, — немцы открыли огонь. Пули засвистели над головой танкиста.
Матвеев прижался к земле, поправил автомат, ощупал гранаты и стал ждать.
Фашисты приближались. «Пора», — мелькнула короткая мысль, и Олег нажал на спусковой крючок. Немцы залегли.
Через мгновение поднялись вновь. И опять Матвеев забил короткими очередями. Олег не разобрал: то ли падали сраженные им фашисты, то ли они прятались, укрываясь от огня в складках местности.
Цепь разделилась. Теперь Матвееву приходилось вести огонь то вправо, то влево от себя, а немцы все приближались.
Четыре диска уже валялись пустые около окопа. Пятый подходил к концу.
— Рус, капут, сдавайс! — группа немцев вскочила и бросилась к Олегу.
— На-а-а! — крикнул Матвеев и метнул в них гранату.
Взрывом гитлеровцев разметало. На мгновение наступила звенящая в ушах тишина. А затем справа цепь поднялась опять. Не целясь, Олег дал две очереди и почувствовал удар в левую руку. Он все же нажал на спусковой крючок, но автомат не работал. Метнул гранату, взял пистолет…
И вдруг словно острые иглы вонзились в спину.
«Неужели конец?» — успел подумать он и последним усилием воли выстрелил в подбежавшего к нему немца. Еще раз попытался нажать на спусковой крючок, но перед глазами поплыли огненные круги…
Действия Григория Ивановича Матюхина в дни Великой Отечественной войны были очень разнообразны. Много раз он участвовал в установке минных полей, в поисках подводных лодок и атаках на корабли противника. По июль 1944 года катер, на котором он служил, совершил 88 боевых операций. И во всех их Матюхин показал высокую смелость, мужество и умение.
