К этому времени у обороняющихся кончились боеприпасы, а новый комплект доставить из-за Оки еще не успели. Командование батальона приняло решение: назад ни шагу, встречать немцев штыком и прикладом.
Младший лейтенант Николай Зверинцев обошел все роты, побеседовал с комсомольцами. «Нам некуда отступать, ребята», — негромкий голос комсорга звучал без показного пафоса, без надрыва. Он говорил просто, но в этой простоте солдаты слышали непоколебимую твердость. Они любили своего комсорга, уважали его за мужество, за откровенность, за отзывчивый солдатский характер. Они верили комсоргу, как себе. И то, о чем он говорил с ними сейчас, было близко и понятно каждому. «Нам некуда отступать. Это наша земля, вон там, — он показал рукой за Оку, — километрах в двухстах — моя деревня. У каждого из нас на этой земле — своя деревня, свой город… И, помолчав, добавил: — Так что с родной земли отступать некуда. Драться будем…»
В огне горящих хат они сошлись в рукопашной схватке с гитлеровцами. Комсорг не был силачом. Но ненависть к врагу удесятерила его силы. Он всегда появлялся там, где приходилось особенно туго, воодушевлял бойцов и офицеров своей отвагой. Прикладом автомата комсорг уничтожил десять гитлеровских вояк.
Это был последний бой девятнадцатилетнего коммуниста Николая Зверинцева. Смертельно раненный, он тихо, едва слышно, прошептал наклонившимся к нему боевым друзьям: «Отомстите за меня, ребята… За все отомстите…»
И они отомстили. Весть о гибели комсорга молнией облетела батальон, болью и беспощадной местью отозвалась в сердцах наших бойцов. Штыком и прикладом батальон смял вооруженных до зубов гитлеровцев. Противник был разбит и отброшен.
Войска 1-го Украинского фронта, форсировав Днепр, приближались к столице Украины. Гитлеровцы подтягивали к Киеву крупные резервы, чтобы любой ценой удержать город.
Но командующий фронтом генерал Ватутин разгадал план гитлеровцев: он решил частью сил совершить глубокий рейд в тыл вражеских войск и преградить путь его резервам к Киеву. В этом рейде и действовала батарея 4-го гвардейского Краснознаменного истребительно-противотанкового полка РГК старшего лейтенанта Николая Зиновьева.
В двадцати километрах от Блиставицы Зиновьева вызвал командир полка, который поддерживала своим огнем батарея.
— По данным разведки, в этом районе расположены крупные силы танков и пехоты противника, — сказал офицер артиллеристу. — Без вашей помощи нам не обойтись.
Николай Зиновьев развернул карту, внимательно изучил местность, а затем, крякнув, заметил:
— Нелегко здесь придется…
— В подмогу вам я пошлю танкистов.
— Разрешите действовать без них, — вдруг попросил Зиновьев.
Командир полка с недоумением посмотрел на старшего лейтенанта: почему тот отказывается от танкистов?! Таких случаев у него еще не было.
— Тут все ясно, как на ладони, — стал доказывать Зиновьев. — Танки во время боя только будут мешать маневру батареи.
— Позвольте, у танка маневренность лучше, чем у любого орудия, — возразил подполковник.
— Хорошо, товарищ подполковник, — ответил Зиновьев. — Убедитесь, узнав исход боя.
В первой половине дня 12 октября батарея ворвалась в Блиставицы. Зиновьев находился на первом тягаче.
— Орудия — к бою! — подал он команду. — Первый взвод — огневые позиции на северной, второй — на восточной окраине!
