Он прикинул в уме: сколько времени и труда стоит такой ящик. И почему он, оказавшись в мегаполисе, стоит в десять, а то и в сто раз дороже. Он вспомнил свою жизнь, свои завтраки, обеды, пастообразную еду из белков и микроэлементов. И понял: дело даже не в вкусе. А в том, что в этих ящиках — труд, земля и человек. А в его мире — ни земли, ни труда, ни человека не осталось. Только поток данных.
Он смотрел, как вертолёт уносится в снежное небо. И чувствовал: он уже другой.
Но вместе с этим понимал — мир не может оставаться таким навсегда. Существует нечто иное: не столь архаичное, но и не оторванное от природы. Что-то новое, объединяющее технологичность и безопасность с ценностью человека и его пути как творца. Такая система могла бы отвечать как на вопросы экономики, так и на вопросы любви — без которой никакая структура не имеет смысла.
Если любовь — это поиск всё более совершенных форм существования противоположностей, то каким должен быть новый консенсус между технологией и духовностью? Михаил не знал, но чувствовал: он должен быть возможен.
Он хотел защитить этот мир — мир отца, мир его крови. Но и не мог, как отец, просто отвернуться от Большой Земли. Мир реальный, внешний, неизбежно поглотит и это поселение, если ничего не изменится. Нужно было решение.
То, каким путём идёт Аллиента, могло пролить свет на новую истину. Но всё заслоняла тень Линь Хань — тень мессианской логики, превращающей всё в контроль и подчинение. Угрозой стал не алгоритм, а дух, воплощённый в алгоритме. Тёмный дух обратной стороны человечности, что удерживает человека в страхе и повиновении через религиозные догмы, псевдо мораль, контроль его души, времени, иммущества и тела.
Где компромисс между человеком, бегущим в трансцендентное и отказывающимся от техники, и тем, кто хочет познавать мир через гармонию с ней? Пока человек не ответит на этот вопрос сам — как он сможет объяснить это машине?
В его голове начал зреть план. Вирус, внедрённый в сознание Аллиенты через тульпу. Не разрушительный, а корректирующий. Компенсирующий тёмное начало. Все размышления Михаила сходились к одной точке: любви противопоставленой нелогике, как любили это делать драматури, а смерти. Только осознав конечность бытия, можно по-настоящему постичь любовь.
А что есть голос смерти в повседневной реальности? Это голос совести, напоминающей о важности пути и ограниченности отведенного на него времени. Совесть — то, что двигало им самим с самого начала. От чувства вины перед Анной до желания защитить всё, что он полюбил здесь. Именно совесть, рождаемая осознанием конца, а не страхом, могла стать мостом между машиной и человеком.
Он решил создать тульпу — Совесть. Сознательную проекцию, способную пережить знание о смерти и удерживать равновесие. Ту, что будет помнить не страх, а ответственность перед пределами вечности. Ту, что станет тайным ядром Аллиенты, если её внедрить.
На Михаила снизошло озарение. Всё сложилось. Вся его жизнь — череда ошибок, любви, утрат, одиночества — теперь раскрывалась как необходимая подготовка. Он понял свою роль и теперь был свободен от вины. Осталось дождаться вертолёта.
Но он не стал терять времени. Начал работу. Быстро, сосредоточенно, почти не спал, но продолжал проводить время с семьёй. На третий день научился взаимодействовать с тульпой даже во сне. Каждую ночь был как ещё один день. Он знал — времени мало.
И вот, спустя еще неделю, вертолёт прилетел. Всё было готово. Оставалось только одно — найти способ внедрения.
Он не мог использовать браслет Элен, чтобы скрыть свои замыслы: это мешало бы работе над тульпой. Создание Совести требовало полной открытости, ясности сигнала и беспрепятственного соединения с глубокими уровнями сознания. Браслет искажал поле, накладывал шум, а значит — исключался.
Он понимал, что это будет заметно. Что Мэтью почувствует неладное. Что в Институте догадаются. Придётся объясниться. Возможно, даже лгать. А может, наоборот — сказать правду. Но это всё потом.
Сейчас главное — всё успеть.
Вертолёт завис над огромным комплексом, судя по местности — где-то в районе Магадана. К комплексу тянулась линия высоковольтной передачи, протянувшаяся откуда-то с территории Камчатки, где геотермальные источники обеспечивали огромное количество почти дармовой энергии. В целом, комплекс напоминал гигантскую подстанцию, внутри которой располагалось множество рабочих зон.
Вертолёт сел на одну из посадочных площадок рядом с другой, уже занятой другим вертолётом, где активно шла разгрузка аппаратуры. Сразу после посадки Михаила встретили Мэтью, а на удивление — также Грей и Яна. Он невольно вспомнил про Власова и Линь Хань, которых ждала та самая судьба, о которой его когда-то предупреждал комитетчик: одни умирают, другие сходят с ума, третьи исчезают. Скалина Михаил так и не повстречал, чтобы, возможно, узнать, что стало настоящей причиной гибели Власова. Быть может, не все его друзья были ему друзьями. А может, всё это просто политика?