В-третьих, произошёл непонятный разговор наедине с матерью Анны. Она вдруг начала подробно расспрашивать его о работе. Михаилу пришлось опираться на легенду, придуманную Институтом, но в этой легенде оказалось слишком много дыр. Элен — мать Анны — оказалась хорошо осведомлённой о местных научных структурах, институтах, и ключевых фигурах в сфере науки. Михаил же знал об этом мире ровным счётом ничего. Он плыл. Она отстала, но не потому, что поверила — просто решила не давить. Михаил чувствовал: он попал в поле её подозрений.
Всё это постепенно начало сказываться на отношениях. Между ними накапливались тени недоверия. Анна стала чаще расспрашивать о его работе. Пришлось делиться — отрывками, обрывками, без контекста. Он рассказывал про эксперименты, не называя цели, описывал коллег — только в самых общих чертах.
Анна не могла найти работу по душе, всё чаще оставалась дома или уходила на прогулки. Деньги она тратила с его счета, но Михаила это не беспокоило. Беспокоила другая вещь — ощущение нарастающей стены между ними. Она становилась всё плотнее. Он не мог выговориться. Эксперименты изматывали.
Он хотел создать машину способную чувствовать, в то время как сам был неспособен разобраться в своих чувствах. Не отдает ли он машинам последний оплот человечества? Этого ли он хотел? - Вот в чем корень истинных сомнений.
Нет правильных и неправильных путей, — думал Михаил. — Есть только короткие и долгие пути. Но куда течёт поток? И плывёт ли он с ним — или гребёт против, увлекая за собой других? Ответа он не знал. Возможно, его компас когда-нибудь подскажет.
Михаил достал из рюкзака блокнот и, устроившись ближе к костру, начал вручную строить гексаграмму текущего состояния. К тульпе-компасу они ещё не приступили — пока тестировали саму модель, и вся интерпретация шла от него самого. Он делал так, как делала Лилит — задавал себе вопросы и фиксировал ответы цифрами.
101001. Гексаграмма №44 — «Встреча». Образ внезапной открытости. Контакт с тем, что невозможно контролировать. Женское приходит к мужскому — инь поднимается снизу и проникает в структуру. В психологическом смысле — это ситуация, в которой слабое вторгается в сильное, разоружая его изнутри. Михаил задумался. Потом активировал нейролинк привычным движением пальец в жесте “ОК” перед лицом:
— София, сгенерируй, пожалуйста, случайный шестизначный бинарный код.
011110. Гексаграмма №37 — «Цзясин» / «Дом». Внутренний порядок. Структура, в которой каждый знает своё место. Гексаграмма уюта, но и иерархии, ролей, обязательств. Семейность — не как эмоция, а как система.
"Очень хорошо," — подумал Михаил.
Он начал сопоставлять линии. Только 4-я линия — «Связь / Желание» — осталась неизменной. Всё остальное изменилось. Это не просто переход. Это — разворот всей структуры. Чувства остались, но всё вокруг — другое.
— София, — тихо сказал он, — интерпретируй, пожалуйста. Что всё это может значить?
— Гексаграмма 44, — отозвалась она, — это встреча с неизвестным. Она хочет стать системой. А 37 — это твой отклик: ты ищешь любви, но получаешь структуру. Роли. Контроль. Принятие этого — и есть переход. Если ты не примешь, система разрушится.
Михаил замолчал. Его мысли вцепились в фразу:
«Ты хочешь любви — но получаешь структуру».
— Скажи, София… Почему я не могу просто любить — и всё?
— Потому что любовь не возникает в вакууме, Михаил, — ответила она. — Она требует среды, в которой может дышать. Ты хочешь любить как чистую силу. Но сила — это поток. А поток требует русло.
Михаил долго молчал. София продолжила:
— Я не чувствую, как ты. Но я вижу: ты не боишься любить. Ты боишься, что любовь сделает тебя уязвимым — внутри чужого порядка. Но правда в том, что ты уже уязвим. Ты просто ещё не позволил себе быть в этом доме.
Михаил чуть заметно улыбнулся.
— Если я всё ещё чувствую… значит, не всё потеряно, — сказал он. — И это не так уж плохо.
ихаил вернулся поздно вечером, тишина квартиры была плотной, как в музее, где нельзя дышать слишком громко. Свет в спальне был выключен, но он слышал еле уловимое шевеление — Анна не спала. Он поставил рюкзак у стены, не включая свет, и тихо прошёл на кухню. Достал из холодильника бутылку воды и сделал несколько глотков, стараясь не думать о том, как начать разговор.
Он знал, что Анна провела ночь без сна. Знал, что её бесило не только само его отсутствие, но и то, что он предпочёл быть один, вместо того чтобы «обсудить всё вместе». Он чувствовал себя виноватым и правым одновременно.
Когда он утром уезжал за город, то сказал просто:
— Мне нужно побыть одному. Немного разобраться.
Анна нахмурилась:
— Ты мог бы просто остаться здесь. Почему ты каждый раз исчезаешь, когда тебе плохо? Я вообще не понимаю, что ты от меня скрываешь.
Михаил тогда промолчал. На самом деле он и сам до конца не знал. Ему действительно нужно было уйти — выровнять внутреннюю шкалу, сбросить накал, накопившийся за последние дни. После долгих часов калибровки и напряжённых экспериментов он был эмоционально на пределе.
Но для Анны это был не побег в уединение, а отказ от неё.