— Ничто не даёт полной защиты, — пожала плечами Элен. — Но делает цену наблюдения слишком высокой. А в условиях большой шахматной партии — это уже преимущество.
— А золотое покрытие? — вдруг спросил Михаил. — Может ли оно как-то помочь? Экранировать поле?
Элен задумалась на мгновение и кивнула:
— Золото... Да, в некоторых конфигурациях оно действительно может усиливать экранирование. Это металл с высокой проводимостью, он создаёт устойчивый контур и может выступать как отражатель поля. Особенно в сочетании с определённой геометрией — например, в покрытиях стен или полусферических оболочках.
— То есть как фольга, только умнее?
— Примерно. Но дело не в материале, а в его частотной подписи. Золото не просто отражает — оно резонирует. И если правильно сориентировать структуру, можно получить эффект расщепления сигнала. Тогда наблюдатель получает дубликаты, фрагменты, искажения.
— Используете это?
— Используем. Но редко. Это дорого, и может вызвать лишние вопросы. Работает — когда совсем нечем рисковать.
— Получается, в храмах и дворцах, где золото используется повсеместно, оно может выполнять не только эстетическую или символическую функцию? — задумчиво произнёс Михаил. — Возможно, это элемент экранирования или резонирования?
— Никогда не думала об этом, — сказала Элен, слегка удивлённо. — Но, наверное, да. Это многое объясняет. Может быть, именно поэтому золоту всегда придавали мистическое значение. Оно ведь веками ассоциировалось с бессмертием, с богами, с откровением. Возможно, не только из-за его красоты, а потому, что оно влияет на поле.
Михаил усмехнулся и, поставив бокал на стол, пошутил:
— Получается, вы знаете обо всём этом больше меня. Вы прям ведьма.
Элен рассмеялась тихо, без притворства:
— Каждая женщина немного ведьма, — ответила она с лёгкой иронией. — Впрочем, женщины по своей природе ближе к полевым взаимодействиям. Они улавливают тонкости, где мужчинам приходится прикладывать усилия, учиться, тренироваться. Это не лучше и не хуже — просто разная природа восприятия.
Она сняла с запястья тонкий браслет — чёрный, с лёгким внутренним свечением в глубине камня, и протянула его Михаилу:
— Бери. Это подарок.
Михаил взял браслет с некоторым сомнением. Первой мыслью была осторожность — прослушивающее устройство, маячок? Но тут же он усмехнулся про себя: на фоне тех технологий, о которых шла речь, такие методы казались примитивными.
— Что это? — спросил он, внимательно рассматривая украшение.
— Турмалин. Настоящий. Сделан по особой технике. — Элен улыбнулась. — Он экранирует лучше золота. Пока ты с ним, тебя не смогут отследить. Но носить его постоянно не стоит — особенно когда сам будешь практиковать что-то подобное. Он создаёт шум. Глушит не только чужую попытку войти в твоё поле, но и твою собственную способность тонко его ощущать.
Михаил кивнул, чувствуя, что подарок куда более серьёзен, чем просто украшение. Он одел браслет. Новый мир удивлял его, пугал и манил, но он чувствовал, что уже не может остановиться.
— Вы говорите об аристократических семьях и их влиянии на историю. Как они возникли? — спросил он, всё ещё ощущая тяжесть услышанных истин.
Элен медленно повернула бокал в руке, будто размышляя, с чего начать:
— Первые семьи возникли не вокруг крови. Их ядром стали традиции. Память. Принципы, передающиеся из поколения в поколение. Конечно, чаще всего они передавались детям, но кровь никогда не была абсолютной гарантией. Важнее была идея. Способность сохранить и нести внутренний огонь.
Она сделала короткую паузу:
— Бывает, что родовые ветви выпадают из общего контекста истории. Теряют себя. Но если внутри осталась искра — рано или поздно они возвращаются. К источнику силы. К своим истокам. Так и выстраивается настоящая аристократия: не по крови, а по духу. По верности смыслу.
Михаил слушал, не перебивая. Слова Элен ложились в сознание как печать.
— Возможно, Михаил, — продолжила она чуть тише, — ты тоже здесь не случайно. Иногда сама реальность начинает возвращать своих детей домой. Даже если они ничего об этом не знают.
Михаил задумчиво покрутил браслет на запястье.
— И всё же, — спросил он, — что собой представляют Дома? Осязаемо?
Элен легко улыбнулась, словно ожидая этого вопроса:
— Их истоки уходят в глубочайшую древность. Ещё до христианства существовали братства и школы — сообщества хранителей знаний. Их иногда называли Жречеством. Они не просто верили — они знали, как работают законы природы и сознания. Но с ростом Рима власть этих жрецов стала угрозой. Империя методично уничтожила их — искореняя родовые школы по всей Европе.
Она сделала паузу:
— Когда рухнула Западная Империя, на обломках образовался вакуум. И в этот вакуум пришли хазарские племена. Они захватили торговлю, банковские дома, культурные и политические центры. Но вместе с силой они принесли и утерянные традиции. Свои адаптированные формы древнего знания. Так появились первые структуры того, что мы сейчас называем Домами.
Михаил слушал напряжённо.