Степан подошёл, поклонился.
– Здорово, дедушка Ларион, – сказал. – Стёпка я, Разина сын.
– Вижу и сам… – ответил тот недовольно, и скосился на Степана, вглядываясь в него; наконец, разглядел. – Собрался, Стёпка?.. Провожаем и мы… Боюсь помереть – и не спознать, в чьих руках азовска крепость: в казачьих ли, в поганых… Дойдут ли когда казаченьки до Бахчисарая-города… А то и до Перекопа лишь…
Мимо проехал, держа факел, сотник Ермолай Кочнев с пищалью за спиной. Дед Ларион подслеповато проследил за всадником.
– …когда пришёл в казаки… – сказал, беззубо жуя, – …почитай, все имели саадаки. Двадцать стрел в колчане: томары, койдалики… А на конную сечу и доспех был – бехтерцы, шеломы. А нынче, гляжу, и нет почти саадаков… Бывали у нас сечи, где сражалися копейным ломлением; грохотало – на три версты слыхать: копьё о щит… А ноне – вовсе без щитов… Щитом тем от пушечного боя не убережёшься. Пушечек-то сколь у нас? – спросил дед, хотя про всё ведал сам.
– На стругах все пушечки, дедка, – ответил Степан.
– На стружках стоят… Малые пушечки. А крепость великая… Век на память: в Москве-граде, видал… мастер Чохов был такой… отлил пушку, где мы в картишки играли втроём внутри… Такие пушки были…
– Дедка, да ну?
– Втроём, глаголю тебе! – строго повторил дед и глянул на Степана злым птичьим глазом.
…зашумели приказ.
Казаки зашевелились, строясь.
Дед Ларион закрестился:
– …во славу Богородицы Пресвятой…
…вдоль казачьих рядов дьяк Анкидин нёс икону Божьей Матери. Поп Куприян, шедший вослед, обдавал казаков кропилом.
…побив два татарских дозора, третий же упустив, явились у Азова на зорьке сутки спустя.
Азовские рыбаки, завидев казаков, погребли вниз.
Пришедшие речным путём казаки скоро нагнали их. Иных сразу порубав и порезав, покидали в воду. Другие кинулись в реку, надеясь уплыть, – тех постреляли.
…не мешкая, пошли на валы.
Иван и Степан, бежавшие вослед первым рубакам, заставали уже порубанных татар, перепрыгивая через тёплые ещё, бьющиеся по-рыбьи тела.
Били всех, кто попадался на пути, – и мужей, и жёнок.
…земляные валы взяли жарким наскоком, не мешкая.
Скатились с валов в земляной город.
В глинобитных домах и землянках неистово надрывались детские голоса.
Утренний запах крови смешивался с восходным солнцем. День обещал быть жарчайшим.
…скоро миновав улочки земляного городка, оказались у рва с палисадом – частоколом из острых кольев на дне.
За стенами каменного четырёхугольника азовской крепости вопили трубы, стучали барабаны, ржали лошади.
Не взирая на то, что земляной городок был полон чёрного азовского люда, – со стен натужно, с жутким, словно лопались колокола, грохотом загремели пушки.
Ударил в уши ужасающий свист картечи и ядер, от которого на затылке зашевелились волосы.
…земля, перекувырнувшись, стала пред глазами дыбом…
Стены окутались чёрным дымом.
Дым полез в небо, закутывая вскипающее солнце.
…казак, бежавший впереди Степана, пал на колени и срыгнул в песок будто бы сгусток чёрной крови, твёрдый, как обрубок змеи. Пал над тем сгустком на четвереньки и стал глядеть, будто собираясь его сожрать заново.
…посреди пути лежал на спине умирающий татарин, прижав к животу босые, чёрные ноги и задрав их так, как бабы задирают, блудя…
…и пошла пальба. Пушечный огонь кидался в стороны, как цепная собака.
С азовских стен разносили свои же посады, сметая дома, землянки, сараи, руша, сжигая вишнёвые, яблоневые, грушевые сады.
Орал и метался скот. Летала в чёрных облаках птица. Лужи крови были полны влипших перьев.
Побитые пушечным огнём казаки лежали вперемешку с азовской татарвой.
…прокричали приказ на отход.
Иван, забросив на спину, бегом потащил казака с оторванной до колена ногою. Тот кричал Ивану в самое ухо.
Степан подбежал к тому, кто срыгнул твёрдую кровь, завалил набок, но тот был уже мёртв.
Побежал сквозь едкий дым на крик – едва не потоптал другого, ползущего на руках, пораненного.
Подхватил его – и только поднимая, заметил гроздь грязных кишок, свисающую с его утробы до колен.
– Да етить твою! – выругался, не зная, как и быть.
Раненый влажно хлопал губами. В каждой руке его было по горсти чёрной земли.
Перевернул, схватил под мышки, поволок, двигаясь задом. Раз упал, два…
Догадался: схватил казака за шиворот одной рукою, потащил так.
…заметил, что не пойми когда весь уже окровавился – и шаровары, и сапоги. И руки липли от крови, и щёки, и глаза подсыхали коркой.
…дотянул до лекарей, тут же перевязывавших покалеченных и простреленных.
Истошно пахло кровью. Жара нарастала. Дышалось, как в закрытом казане.
…тех, что с расколотыми головами и выломанными грудинами, даже и не трогали: вперившись в появившееся из-за сползшей чёрной тучи солнце и скалясь, казаки доходили.
Оглянувшись, увидел: и его раненый – уже мёртв.
…ни в чём не отчаявшись, казаки, перекрикиваясь, кружили, будто и не видя повсеместной смерти.
Голутва тащила дюжину заготовленных туров.
– Берись! Берись! Берись! – кричал Корнила, толкая десятников.
Ухватив один из туров, Иван со Степаном и другие казаки кинулись обратно в дым, как бросаются в воду.
…сквозь огнь и грохот тащили тур к самым стенам.
