Смешно. Я не знала, что в нашем книгохранилище есть тайники. По словам брата, об этой полке было известно только ему и папе. А ведь найти тайник не так уж сложно – для этого нужно снять с девятого стеллажа книгу, на обложке которой нарисован дракон.
Эдуард взял с меня слово, что я никому ничего не скажу – ни о дневнике, ни о скрытой полке, ни о нашем разговоре. Я же просила Эда задержаться в Ацере еще на пару дней. Послезавтра господин Зиндер привезет в замок наши портреты, и я надеялась, что Эдуард останется хотя бы для того, чтобы увидеть свою картину. Но брат только махнул рукой.
Экипаж увез его с первыми лучами солнца. Я снова плакала. Мне отчего-то кажется, что мы никогда больше не увидимся.
Господи, храни его бедную душу!».
Я отложила в сторону прочитанный дневник и устало потерла виски. Похоже, завтра мне будет не до чертежей. Я снова займусь поисками – библиотека Солусов велика, и мне просто необходимо найти в ней книгу с драконом на обложке.
***
Моя бабушка как-то сказала, что человеческая жизнь напоминает ей школу. Каждый день человек чему-нибудь учится: чтению, письму, умению делать выводы, расставлять приоритеты и понимать других людей, осознанию мудрости высшей силы, создавшей мир вокруг нас, и тому, насколько глупыми и торопливыми мы являемся.
Раньше я не задумывалась над ее словами, однако теперь подписалась бы под каждой фразой. Особенно под той, где говорится про глупость, ибо это тот самый урок, который я никак не усвою.
Сия грустная мысль пришла мне в голову утром следующего дня, после того, как я, убив полтора часа своей жизни на поиски книги с летающим ящером, наконец, сообразила, что во времена Аннабель Солус книгопечатание не достигло того уровня, чтобы размещать на обложках какие-либо картинки. А потому ни на девятом, ни на восьмом, ни на двух соседних с ними стеллажах не нашлось ни одного тома, на котором было бы что-то изображено.
Судя по всему, под нарисованным драконом юная баронесса подразумевала вовсе не то, о чем подумал бы современный человек, и мне как филологу стыдно было этого не знать.
Более того – с чего я вообще взяла, что тайник по-прежнему существует? С момента событий, о которых писала Аннабель, прошло две сотни лет. Потайную полку могли ликвидировать по время ремонта или же переставить по-другому мебель, и тот шкаф, который раньше был девятым, сейчас занимает место первого или шестнадцатого.
Существует тайник или уже нет, точно знает один человек – Эдуард Солус. Вот только я ни за что не стану его об этом спрашивать. К тому же, это наверняка бессмысленно. Его предок, вернувшись домой, скорее всего, уничтожил свой дневник или же увез с собой в столицу. А если и нет, его нашел кто-нибудь другой. Например, нынешний Эдуард во время все того же ремонта.
Можно, конечно, прошерстить всю библиотеку – ради эксперимента. Просто снимать с полок книги в надежде найти ту, которая откроет спрятанную нишу. Вот только у меня для этого нет ни времени, ни желания – в книгохранилище Ацера столько томов, что я буду перебирать их до следующего месяца.
Убедившись, что потревоженные мной издания стоят на своих местах ровно, я вернулась к шестому стеллажу и аккуратно втиснула между книг тетрадку баронессы Солус.
Прошлой ночью я долго лежала в постели, глядела в темный потолок, и думала о прочитанном дневнике. Она ведь оказалась права, эта маленькая умная девочка. Они с Эдуардом действительно больше не увиделись – через несколько месяцев после его отъезда началась эпидемия, и семьи Солусов не стало.
Как это грустно…
Жил-был ребенок. Любил маму, папу и братьев. Плакал, смеялся, обожал нянины сказки про храбрых зверей. Потом тяжело заболел и умер.
Есть ли в этой истории что-то необычное? Нет. Тысячи детей жили, а потом умерли, как и Аннабель Солус. Почему же тогда при мысли о ней мне хочется плакать?..
Ближе к обеду в библиотеку пришел Эдуард. Сказать, что я этому удивилась, не сказать ничего. Учитывая, что днем барон обычно занимается собственными делами, его появление в книгохранилище оказалось, мягко говоря, неожиданным. Увидеть его, конечно, было приятно, однако в душе я искренне порадовалась, что закончила свои поиски до того, как он решил меня навестить.
– У меня выдалась свободная минутка, – объяснил Эдуард. – Быть может, вам нужна помощь, София?
– Нужна, – отозвалась я. – Не могли бы вы убрать вон ту стопку чертежей? Я их уже сфотографировала, и больше они не нужны.
Солус кивнул и, собрав папки, удалился вглубь библиотеки. Я же достала камеру и продолжила съемку.
Вернувшись, Эдуард несколько секунд наблюдал за моими манипуляциями, а потом вынул из кармана свой смартфон и принялся фотографировать бумаги вместе со мной. Его телефон был большим, да и стоил наверняка дороже, чем вся моя техника вместе взятая, а потому выдаваемые им снимки оказались гораздо четче и светлее моих. Алекс будет доволен.
– Вам здесь больше не холодно, София? – поинтересовался Солус, когда было покончено с очередной папкой чертежей.
– Нет, – покачала головой я. – Камин здорово прогрел помещение. И я по-прежнему тепло одеваюсь.