Мне отчего-то показалось, что Солус откажется, однако он промолчал. Немного помедлил, а затем шагнул во двор вслед за нами.
– Право, мне очень неловко, – сказал он, когда мы дошли до крыльца. – Будет лучше, если я подожду Софию здесь.
– Ни в коем случае, – покачала головой Зарида. – Прошу вас, проходите в дом.
– Вы уверены? – с улыбкой уточнил барон.
– Конечно, – кивнула женщина.
Эдуард ступил на нижнюю ступеньку крыльца, но путь ему внезапно преградила Руфина Дире.
– Зарида, сегодня Радож, – сказала она, глядя почему-то не на старушку, а на барона. – Надо соблюсти все приличия, которые завещали нам предки. Подайте гостям воды. Как можно войти в этот день в чужой дом, не омыв рук?
Мы с Солусом переглянулись. Госпожа Мотти стрельнула в нашу сторону растерянным взглядом, однако ж юркнула за дверь и вернулась с деревянным ковшиком и маленьким полотенцем, с которыми неделю назад встречала на своем пороге меня. Помнится, согласно местным обычаям, гость должен вымыть на крыльце руки, чтобы оставить за дверью все обиды и злые мысли.
Эдуард опустил ладони в прохладную воду первым, затем его примеру последовали остальные. И если в прошлый раз сей ритуал казался забавным и даже милым, то сейчас, окуная в ковшик и без того замерзшие пальцы, я чувствовала себя ужасно глупо. Учитывая, что в доме гостеприимной бабушки мы пробыли не более пяти минут, обряд омовения и вовсе выглядел нелепо.
Между тем, было в этом коротком действе нечто странное. Нечто, не дававшее мне покоя до самой ночи, заставлявшее мысленно возвращаться к домику старой сказительницы и искать в требовании госпожи Дире логику и скрытый смысл.
И только лежа в постели, я, наконец, поняла, что именно меня зацепило. Эдуард переступил порог Зариды Мотти лишь после того, как хозяйка трижды пригласила его войти…
***
Ксерокопии книг баденской библиотеки я читала до глубокой ночи. Поначалу планировала отложить их изучение на потом – день, проведенный на свежем ноябрьском воздухе, здорово меня утомил, но любопытство оказалось сильнее.
Переодевшись ко сну, я открыла папку с бумагами, намереваясь лишь взглянуть на них одним глазком. Бумаг было немного – всего-то девять листов, при этом качество текста оказалось ужасным. То ли оргтехника книгохранилища оставляла желать лучшего, то ли сами издания находились в состоянии полураспада, а только заляпанные чернилами странички дневника маленькой Аннабель были в разы понятнее того, что передала мне пожилая сказительница.
Я неторопливо разбирала плохо пропечатавшийся текст и понимала: мне нужно в баденскую библиотеку. Потому что в ней хранятся сокровища, с которыми надо познакомиться лично.
Первые шесть страниц содержали в себе отрывки из некого сборника сказок. Судя по всему, Танита нарочно копировала те из них, в которых говорилось о вурдалаках. Ничего нового из этих историй я не узнала – их сюжеты перекликались с другими преданиями о кровососущих мертвецах. Однако сборник все равно стоило увидеть вживую – хотя бы для того, чтобы уточнить составителя. Включать его работу в свой труд я не стану, зато могу упомянуть во вступлении.
Оставшиеся три страницы, выглядевшие лучше других, принадлежали какой-то иной книге и рассказывали уже о вампирах. Судя по всему, это были не сказки, а некое исследование – его автор явно пытался систематизировать имеющуюся у него информацию об этих существах.
«…выглядят сии адовы бестии, как люди, однако ж не люди вовсе. Но и к мертвецам их также относить не надобно, ибо нет у них ни могилы, ни склепа. Солнечного света они не боятся, а потому кочуют с места на место. Делают это для того, чтобы добывать себе пропитание, не вызывая гнева честных горожан. Пропитание ж их – кровь свиная, коровья, козья, человечья. Могут закусить и мясом, и редиской, и любыми другими харчами, но едят их мало, ибо не чувствуют от людской пищи ни вкуса, ни насыщения. Кровь же для них, особливо человечья, – лучшая еда…
…предпочитают нападать на тех, кто пред ними беззащитен – младенцев, стариков, юных невест. Но ежели до первых добраться им мешают домовые, то девиц могут похитить прямо со свадьбы, пользуясь тем, что духи родительского дома невесту больше не берегут, а духи мужнего дома под защиту еще не взяли.
Пятого месяца прошлого года вампир увел со свадьбы дочку Марьяны Снурой из деревни Гоммат, что в десяти верстах от Хоски. Постучал вечером в дом и, трижды испросив позволения войти, сел с другими гостями за праздничный стол. Улучив минутку, вывел молодайку во двор. Хватившийся жених отыскал девушку у сарая – мертвую и совершенно обескровленную…
…отличить вампира от человека почти нет возможности, окромя того, что лицом и телом вампир не стареет и не меняется. Также он быстр, силен, не знает боли, однако оборачиваться вороном, совой, нетопырем или туманом не умеет. И хотя во многих селах твердят, что сии умения ему подвластны, верить сему не надобно.