– Я могу вернуться в замок и на автобусе, – заметила ему.
– Можешь, – согласился Эдуард. – Но это не очень удобно. Расписание общественного транспорта оставляет желать лучшего. Я же сегодня вечером совершенно свободен.
У меня невольно мелькнула мысль, что за сутки, проведенные порознь, Солус по мне соскучился. Сначала топтался у комнаты, потом ждал у библиотеки, теперь собирается прокатиться до Бадена, чтобы мне не пришлось мерзнуть на автобусной остановке. Сомневаюсь, что такое теплое внимание входит в список услуг, оплаченных моим троюродным братцем.
Это было приятно. И очень волнующе.
– Я купил билеты на спектакль, – вдруг сказал Эдуард. – Помнишь, я рассказывал о театре в соседнем городе, где играют хорошие актеры? В субботу у них премьера новой постановки. Ты ведь составишь мне компанию, София?
Я кивнула.
Почему бы и нет? Мы снова проведем вместе весь день, а значит, у меня будет отличная возможность за ним понаблюдать. И это не говоря о том, что я вновь получу кучу удовольствия от нашего общения.
***
После обеда я провела в библиотеке всего два часа. Этого времени хватило на то, чтобы дочитать труд Йоакима Ленна до половины. Оставшиеся страницы и фотосъемку книги решила оставить на завтра – за окном вот-вот должны были наступить сумерки, а мне хотелось до темноты заскочить на баденский рынок.
«…о том, что травы и цветы оберегают от нечистой силы, знают все. Однако ж на вампиров лучше всего указывают зверобой и чертополох, но искать у этих трав истинной защиты не надобно, ибо сия бестия их не то чтобы боится, а просто не любит и волнуется, если они оказываются рядом с нею.
В деревне Гоммат говорят, что более действенный в сем вопросе чертополох. Если на какого человека вздумает напасть вампир, ладанка с ним заставит его выдать себя, и даст человеку время распознать угрозу и спастись бегством».
Помнится, некоторое время назад, во время нашей первой поездки в Баден, Эдуард купил мне кулон из эпоксидной смолы, в который был залит красивый красный цветок. Что если поискать у местных мастеров такое же украшение с чертополохом? А потом посмотреть, как на него отреагирует Солус.
С точки зрения нормального цивилизованного человека идея была откровенно бредовой. Однако я, смирившись, что «нормальный» и «цивилизованный» – это уже не про меня, все-таки решила поэкспериментировать. В самом деле, если господин Ленн, столь критически относящийся к слухам и суевериям, считает это растение способным идентифицировать вампира, почему бы мне не проверить его теорию?
Вернув книгу госпоже Суррен и выяснив, как от библиотеки добраться до рынка, я отправилась на вечерний променад.
Тучи, еще с утра грозившие пролиться дождем, по-прежнему висели над городом, воздух же стал значительно холоднее, поэтому шагать приходилось быстро, и плотнее натянув на уши вязаную шапку.
Путь до торговых рядов по местным меркам был неблизким – по словам Таниты, он занимал не менее тридцати минут, а значит, у меня имелось немного времени, чтобы подумать.
«…Вампиры, ежели никто не покусится на их жизнь, могут существовать столетиями. За это время они успевают накопить немалую мудрость, которой могут делиться с другими. Потому старики и наказывают относиться к вампирам с уважением и при случае спрашивать у них совета. Если ж вампир совет даст, следовать ему можно неукоснительно, ибо не будет он ни врать, ни насмешничать. Люди для вампира – мухи-однодневки, которые умрут и будут погребены, а он продолжит жить и бродить по свету, и от того, чтобы правдиво ответить на заданный вопрос, самому кровососу худо не станет.
Однако же обращаясь к мудрости вампира, надобно помнить, что сия тварь – адова бестия, которая может быть жестока и опасна…
…после того, как человек переродился в кровососа, помимо силы и выносливости приобретает он холодность нрава и становится равнодушен ко всему, что раньше любил и жаловал. Причина тому – новая суть, которой противно все людское.
В городе Трейерд, что за горным хребтом, помощник лавочника Маркуса после долгой болезни и беспамятства вдруг охладел к своему делу, которое ранее очень любил, а также к родителям и невесте, после чего покинул дом, а затем вовсе уехал на чужбину. Спустя двадцать лет он вернулся обратно и поразил родных и знакомых тем, что стал сведущ в травах и зельях, а еще нисколько за это время не изменился, оставшись таким же молодым и здоровым. В Трейерде он пробыл недолго – уже через два дня уехал, напившись перед отбытием крови собственного племянника…»
Изучая записи господина Ленна, я задавалась двумя вопросами. Первый: сколько времени он работал над своей книгой? Историй о вампирах в его труде немало, и мне очень интересно, в какой временной период они произошли. Одно дело, если их разделяют годы, и совсем другое (в чем я сильно сомневаюсь), если кровососы прогуливались по окрестностям Бадена одновременно.