– Ну, так что, сфотаешь? Софи?
– Сфотаю, Ал, – тихо сказала брату. – Сегодня же. Или завтра.
– Лады. Обожаю тебя, сестренка.
Нажала на сброс и сунула телефон в сумку. Солус вопросительно поднял бровь.
Я глубоко вздохнула.
– Звонил Алекс. Алекс Докер. Сообщил, что получил все чертежи, которые ему были нужны. Осталось снять несколько замковых комнат, и мои дела в Ацере можно считать оконченными.
Почти минуту мы ехали в полной тишине. Я смотрела на дорогу, Эдуард обдумывал мои слова.
– Я рад, что господин Докер доволен твоей работой, – сказал он, наконец. – Однако уезжать тебе все-таки рано. Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве тебе не нужно собирать материал для своего фольклорного сборника? Из-за съемки архитектурных планов на это оставалось мало времени, теперь же есть возможность заняться книгой вплотную. Если помнишь, господин Докер оплатил проживание в замке до середины декабря. Ты успеешь и пообщаться с жителями окрестных поселков, и даже принять участие в зимнем маскараде. При желании, можешь остаться в Ацере и на больший срок – на правах моей гостьи.
Он говорил, и с каждым его словом у меня внутри поднималась волна тепла и восторга.
– К тому же, у нас были планы на будущую субботу, – заметил Солус. – Мы собирались в театр, помнишь?
– О да, – губы сами собой растянулись в улыбке. – Будет обидно, если мой билет пропадет.
– Именно так, – кивнул барон. – Так что же, ты остаешься?
– Остаюсь, – вновь улыбнулась я. – У меня здесь и правда много дел.
Причем, настолько много, что работа над сборником снова рискует отойти на второй план, а ведь я должна показать черновик и редактору, и заведующему кафедрой уже в следующем месяце. Помимо баденских сказок в нем почти ничего нет, поэтому нужно срочно принимать меры, которые оправдали бы мое затянувшееся пребывание в Ацере.
Уладить этот вопрос я решила сразу после того, как Солус высадил меня у ступеней городской библиотеки. Получив от госпожи Суррен книгу Йоакима Ленна, поднялась в читальный зал, села за самый дальний стол и, убедившись, что кроме меня в помещении никого нет, набрала номер руководителя своей кафедрой.
Наш разговор длился тридцать минут и наверняка влетел мне в кругленькую сумму, однако я осталась им полностью удовлетворена.
Почти четверть часа я вдохновенно вещала начальнику о том, какой бесценный кладезь информации обнаружила в Бадене, как интересны и аутентичны местные праздники и обряды, а еще о том, как здорово идут на контакт здешние аборигены, особенно один потомственный аристократ, который был так любезен, что разрешил скопировать сборник старинных легенд, веками хранившийся в его семейном архиве.
Во время своей пламенной речи я так разгорячилась, что в заключение не попросила, а нагло потребовала изменить концепцию моей работы, дабы я могла посвятить оставшееся командировочное время исключительно баденскому фольклору.
Научный руководитель внимательно выслушал мои восторги и заявил, что не видит ничего, что помешало бы воплотить их в жизнь. А по сему он разрешает мне остаться в Бадене, но при условии, что я сдам черновик книги в срок («Увеличить время командировки? Ни в коем случае, София. Твой сборник заложен в бюджет этого года. И да – вам с редактором придется здорово поторопиться с правками, чтобы отправить его в печать до зимних праздников») и передам коллегам материалы, добытые в других регионах («В обработанном виде, София!»).
Коротко обговорив детали новой работы, мы попрощались, и я, отложив телефон в сторону, со спокойной душой вернулась к изучению «Правдивых описаний вампиров».
«…почти все кровососы, о которых становилось известно людям, попадались им в деревнях и поселках. Если верить рассказам селян, они забредают туда или случайно, или по большой нужде, рискуя выдать себя мнительным крестьянам. В городах же вампиры, особливо старые и мудрые, чувствуют себя вольготно, не опасаясь вызвать у горожан подозрения. Эти твари умеют приспособиться к любым устоям и способны мастерски сливаться с толпой.
При этом ни в одном городе вампиры не задерживаются дольше, чем на пять-десять лет, дабы прочие люди не заметили, что годы над ними не властны.
Герман Хорт, портной из Пулля, рассказывал о семье негоциантов, находившихся в постоянных разъездах. Мужчины этого семейства были похожи друг на друга, как две капли воды и заказывали у него новые костюмы с разницей в двадцать лет. Снимая мерки с внука, Хорт обратил внимание, что у того имеются такие же родимые пятна, как у его отца и деда. Такое удивительное сходство показалось портному странным и привело к мысли, что в течение шестидесяти лет его мастерскую посещал один и тот же человек, выдававший себя за своих ближайших родственников…»
Я снова откинулась на спинку стула. Знакомая история, не так ли?
Действительно, что еще остается человеку, который вынужден отказаться от привычной жизни, и обречен десятилетиями переезжать с места на место, чтобы не вызывать у окружающих страха и отвращения?
Перед глазами тут же встал Эдуард. Участливый взгляд, теплая улыбка, нежные руки…