– Руфина, на какой день назначены похороны госпожи Мотти?
– На завтра. Сегодня ее дочь и племянницы оформляют документы.
– Разве вам не надо им помогать? – я уселась на широкий деревянный табурет. – Говорят, вы родственники.
– Так и есть, – согласилась госпожа Дире. – Но не настолько близкие, чтобы мешаться друг у друга под ногами. Кто рассказал вам про наше родство? Уж не Эдуард ли Солус?
– Он самый.
– О, – улыбнулась Руфина. – Господину барону в этом вопросе можно доверять. Он осведомлен о многих здешних семьях. А с родоначальниками некоторых из них был знаком лично.
Она поставила передо мной тарелку с птицей и овощами. Блюдо выглядело и пахло очень аппетитно, но есть его почему-то не хотелось.
– Вы собирались что-то рассказать, Руфина.
– Я надеялась, что это вы мне кое-что расскажете, – произнесла она, усаживаясь рядом. – Вы ведь заметили за Эдуардом некоторые странности, верно? Например, его феноменальное знание местной истории. Или удивительное равнодушие к холоду и теплу. Или непонятную диету, включающую систематическое употребление крови.
– Вы видели, как барон пьет кровь? – заинтересовалась я. – Я – нет.
– Я тоже не видела, – покачала головой Руфина. – Это заметил кое-кто другой. Друг моего мужа подрабатывает в «Орионе». Это ресторан в Бадене. Слышали о таком?
– Да.
– Его хозяева держат небольшое приусадебное хозяйство. Выращивают кур, овец и свиней. А Лукас помогает им резать скот и разделывать туши. Он рассказывал, что хозяин ресторана всегда отливает немного крови, предназначенной для кровяной колбасы, в отдельную тару и отправляет куда-то со своим сыном. Все были уверены: парень носит кровь повару соседнего кафе, однако тот однажды признался, что отвозит ее в Ацер. Это никому не показалось подозрительным, София. Но мы-то с вами знаем, что в замке готовить кровянку некому.
– Вы хотите сказать, что Эдуард Солус… – я глубоко вздохнула, – является вампиром?
– Вот вы и произнесли это вслух, – довольно улыбнулась госпожа Дире. – Попробуйте утку, она очень вкусная.
Я с тоской посмотрела в свою тарелку. Потом подцепила вилкой кусок мяса и неохотно отправила его в рот. Он сразу же встал у меня поперек горла.
– Эдуард ведет тихую жизнь, никого не трогает, никому не мешает, – сказала, запив птицу холодным ягодным морсом. – Какое нам дело до его кулинарных предпочтений? Если ему хочется свиной крови, пусть пьет на здоровье.
– Главное, чтобы ему не захотелось крови человеческой, – кивнула Руфина, принимаясь за еду. – А ему захочется, можете мне поверить. Вернее, уже захотелось. Знаете, в чем преимущество маленьких поселений? Здесь все друг друга знают и, в случае чего, охотно приходят на помощь. Муж моей двоюродной сестры служит делопроизводителем в баденской полиции и время от времени дает мне полистать старые регистрационные книги. У меня, не к столу будет сказано, несколько лет назад появилось забавное хобби – искать в архивах упоминания об обескровленных трупах.
– И много вы нашли таких упоминаний? – с замиранием сердца спросила я.
– Много. Края-то у нас суровые. Бывает, что люди встречаются с волками или дикими кабанами. Да и желающих вскрыть себе вены тоже немало. Меня же заинтересовали три конкретных случая, произошедшие с разницей в пять десятилетий. Эти покойники были людьми разного возраста и социального положения, однако кое-что у них оказалось общим. Во-первых, все они умерли от вялотекущей болезни, связанной со слабостью и головокружением. Во-вторых, на теле каждого из них обнаружились свежие порезы. А в-третьих, время их смерти удивительным образом совпадало с присутствием в Ацере очередного барона Солуса.
Я покачала головой.
– Все это может быть совпадением.
– Почему вы упрямитесь, София? – Руфина оторвалась от трапезы и посмотрела мне в глаза. – Зачем ищете Солусу оправдание? Вы отлично понимаете, что я имею в виду и, что немаловажно, склонны со мной согласиться. Наш дорогой барон живет в Ацере седьмой год. До последнего времени он держался молодцом и употреблял в пищу только свиней и баранов, но голод все равно взял свое. Смерть Зариды Мотти один в один повторяет кончину его прежних современников. Вампир снова вышел на охоту, и отрицать это глупо.
– А как же презумпция невиновности? Руфина, мы живем в двадцать первом веке. Нельзя обвинять человека в убийстве, имея на вооружении только мистические домыслы. Да и зачем Эдуарду госпожа Мотти? Не логичнее ли ему было напасть на меня? Мы три недели живем под одной крышей. К тому же, я не местная, в случае чего мое исчезновение ни у кого не вызовет вопросов. Однако же барон меня пальцем не тронул.
– И не тронет, можете не сомневаться, – снова усмехнулась госпожа Дире. – Кровушка ваша ему не нужна. Думается мне, у Солуса на вас иные планы.
– Это какие же?
– Он одинок, София. А вы красивы и очень ему нравитесь. Я считаю, что Эдуард хочет сделать из вас существо, подобное себе.
Моя рука, снова потянувшаяся за стаканом с морсом, замерла в воздухе.
– Превратить меня в вампира?..
Руфина криво улыбнулась и медленно кивнула.