Еще бы! Мы обошли Ацер по кругу не менее сорока раз. Потом сделали примерно столько же кругов по парку Элеоноры. Одновременно с этим обсуждали прочитанные книги, капризную погоду, форму попадавшихся на пути скамеек и еще кучу разной ерунды, которая в тот момент почему-то казалась очень забавной. Тему вампиров и смерти госпожи Мотти больше не поднимали – намеков и двусмысленных замечаний в тот день было достаточно.
Приведя себя в порядок после душа, я отправилась в столовую. На лестнице услышала рокот кофемашины. Видимо, Эдуард вышел из своей ледяной пещеры и намеривался позавтракать вместе со мной.
Спустя мгновение в воздухе разлился восхитительный аромат свежесваренного кофе, а еще через секунду из кухни показался Солус. В его руках была белая чашка, над которой виднелось легкое облачко пара.
Увидев меня, барон улыбнулся. Я махнула рукой и уже собиралась пожелать ему доброго утра, как вдруг оступилась и, потеряв равновесие, сделала попытку свалиться еще и с лестницы.
Попытка оказалась удачной. Пролетев через последнюю ступеньку, я упала аккурат на кинувшегося меня ловить Солуса. В тот же миг раздался звон разбившегося фарфора, а мою щеку обожгло крошечными брызгами расплескавшегося напитка.
Больше всех от столкновения пострадал Эдуард – у его ног теперь лежали осколки чашки, а по серому кашемировому свитеру расплывалось большое коричневое пятно.
– Боже мой! – охнула я. – Прости меня, пожалуйста, прости!
Вот уж действительно, утро начинается не с кофе!
– Снимай его скорее! – я схватила испачканный свитер за нижнюю резинку и настойчиво потянула вверх. – Если сразу замыть пятно, от него не останется и следа. Господи, Эд!.. Да ведь ты обжегся! У тебя в чашке был кипяток! Покажи, где ожог? Его надо обработать…
– София, пожалуйста, успокойся, – барон мягко, но настойчиво отцепил от себя мои руки. – Никакого ожога у меня нет. Все в порядке. Ты сама-то не ушиблась? Мне показалось, ты подвернула ногу.
Судя по всему, больно ему действительно не было. Да… Если бы на меня вылили чашку горячего напитка, я верещала бы, как раненая чайка. А у него ни один мускул не дрогнул.
– Со мной все прекрасно, – пробормотала в ответ. – Но твой свитер…
– У меня есть еще, – улыбнулся Солус. – И я немедленно отправлюсь переодеваться. Не стоит так переживать, ничего страшного не случилось.
– Да-да, а я пока соберу осколки.
Судя по всему, небеса в этот день решили надо мной подшутить. Стоило взять в руки кусочек фарфора, как раздался тихий треск, и один осколок превратился в пять, а на моей ладони появился порез, из которого тут же проступила кровь.
Ее вид жутко меня испугал. Я снова охнула и бросила быстрый взгляд на Эдуарда. Тот же при виде алых капель только покачал головой.
– Вот и верь, что посуда бьется к счастью, – вздохнул он. – Идем. Уж твою царапину точно придется обработать.
Солус помог мне встать, невозмутимо перевернул окровавленную руку ладонью вверх и повел за собой в кухню. Там достал из шкафчика перекись водорода, бинт и какую-то мазь, после чего аккуратно промыл и перевязал рану, не выказывая при этом ни волнения, ни заинтересованности.
– Вот и все, – резюмировал он, складывая медикаменты обратно в аптечку. – Теперь можно завтракать. А осколки я, пожалуй, соберу сам.
Следы моего неудачного полета мы все же ликвидировали вместе. Эдуард убрал то, что осталось от чашки, а я протерла пол найденной в кухне тряпкой. После этого я таки отправилась за стол, а барон – за чистым свитером.
– Мне понравилось, как ты меня сегодня назвала, – заметил Солус, вернувшись в столовую с новой чашкой кофе.
– Это как же?
– Эдом. Если захочешь повторить, не стесняйся.
Какой же он все-таки очаровашка! Мил, заботлив, остроумен. Живет в холодильнике, не обжигается кипятком, спокойно реагирует на живую человеческую кровь.
Может, мне стоит прямо спросить у Солуса, кто он такой? Пока моя голова не взорвалась от противоречий.
Я улыбнулась.
– Если ты будешь называть меня Софи, я не обижусь тоже.
Дождь закончился в полдень. К тому времени, как автобус привез меня в Хоску, небо полностью избавилось от туч, и выглянуло солнце.
Госпожа Дире, как и в прошлый раз, встретила меня на станции.
– Что с вашей рукой, София? – вместо приветствия спросила женщина, когда я вышла из автобуса.
Надо же какая глазастая!
– Порезалась, – ответила ей. – Здравствуйте, Руфина.
– Здравствуйте, – кивнула она. – Порезались? Давно?
– Сегодня утром.
– Понятно. Что ж, рада вас видеть. Идемте, нас ждет пирог и запеченная утка.
Дом госпожи Дире располагался неподалеку от автостанции. Это был небольшой одноэтажный коттедж с палисадником и застекленной верандой.
– Руки омывать будем? – поинтересовалась я, поднимаясь на крыльцо вслед за хозяйкой.
– Сегодня обойдемся без этого, – усмехнулась она. – Если бы с нами был господин Солус, тогда бы я вынесла и ковшик, и полотенце. Кстати, София, барон видел ваш порез?
– Видел и даже сам его обрабатывал.
– Вот, значит, как… Проходите, прошу вас. Куртку можно повесить здесь.
Внутри коттедж был просторнее, чем казался снаружи, и чем-то неуловимо напоминал домик покойной сказительницы.