До Арканума мы добирались почти четыре часа. Солус предложил выехать пораньше не просто так – примерно в середине пути нормальный асфальт внезапно закончился, и дорога превратилась в сплошную череду рытвин и ям. Пришлось сбросить скорость – проскочить такую полосу препятствий без вреда для автомобильной подвески можно было только при помощи крыльев или телепортации. Солус вел машину очень аккуратно, однако нас все равно безбожно трясло, и поездка в театр уже не казалась такой отличной идеей, как раньше. О том, как мы будем возвращаться обратно, я старалась не думать.
Арканум оказался в разы больше и современнее Бадена. По его широким улицам грохотали трамваи, сновали автобусы и сотни автомобилей, повсюду виднелись торговые центры и многоэтажки. После баденской тишины и уюта городской шум и обрадовал, и оглушил. С одной стороны, он напоминал о столице – дома такая суета была в порядке вещей, с другой, – о том, что за три недели пребывания в Ацере я удивительным образом от него отвыкла.
Оставив машину на стоянке у какого-то сквера, мы немного погуляли среди субботней толпы, после чего отправились обедать в кафе. К моему удивлению, Эдуард тоже заказал себе еду – вместе с привычным кофе ему принесли салат из шпината и капусты. Ел он его без аппетита и с таким равнодушным видом, будто у него в тарелке лежала безвкусная луговая трава. Создавалось впечатление, что на самом деле мы пришли в сие заведение исключительно для того, чтобы накормить меня, а Солус мог вообще обойтись без еды – как и всегда.
После обеда мы еще немного побродили по улицам, а потом свернули в какой-то переулок. Несколько минут – и перед нами появилось новенькое одноэтажное здание, сложенное из коричневого кирпича, с широким крыльцом и красивой металлической дверью, над которой висела табличка «Литературный музей».
– Я слышал, здесь имеется богатый отдел фольклора, – сказал Эдуард. – И подумал, что тебе это может быть интересно.
– Мне интересно, – кивнула я. – А тебе?
– Я люблю книги и никуда не спешу. До начала спектакля еще три часа.
В музее было ожидаемо тихо и безлюдно. Подобные экспозиции редко пользуются успехом у горожан, обычно их посетители – школьники или студенты, которые явились на экскурсию в рамках учебной программы. Оно и понятно: местные залы особой оригинальностью не блистали и выглядели очень скучно.
Главной достопримечательностью литературного музея оказались его сотрудники. Узнав, что мы интересуемся старинными легендами, нас тут же передали в руки некого господина Сетти – симпатичного старичка с торчащими во все сторонами белоснежными волосами и деревянной тростью, на которую он опирался при ходьбе.
– Наши места богаты и сказками, и быличками, и песнями, – говорил он, провожая меня и Эдуарда в свою вотчину. – Что именно вы хотите услышать?
– Нам нужны истории, в которых говорится о вампирах, – неожиданно ответил барон. – Моя спутница работает над сборником старинных преданий, и страшные легенды находятся у нее в приоритете.
Я бросила на Солуса удивленный взгляд. Тот улыбнулся и по-мальчишески подмигнул.
– Этого добра здесь в избытке, – важно кивнул господин Сетти. – Наш музей, молодые люди, по количеству книг со старинными сказками поспорит с Главной городской библиотекой. Полистать их, конечно, не получится – посетителям трогать экспонаты запрещено, но я могу рассказать все, что в них написано наизусть. Многие сюжеты вам наверняка будут знакомы, поэтому я их сразу опущу, и познакомлю вас с уникальными преданиями, которые знают только в окрестных деревнях.
Следующие полтора часа я провела в филологическом раю. Мы неторопливо переходили от витрины к витрине, задерживаясь у каждой, чтобы послушать одну-две истории. Пожилой музейщик рассказывал их ярко и эмоционально – в лучших традициях профессиональных сказителей. При этом большую часть времени мы с господином Сетти провели вдвоем. Солус от разговоров о местной нечисти устал уже через пятнадцать минут, а потому, извинившись, отправился гулять по другим залам.
Я же слушала музейщика, затаив дыхание, и всей душой надеялась, что у моего телефона, который сейчас работал в режиме диктофона, хватит зарядки, чтобы записать все чудеса, о которых мне рассказывали.
Сетти вдохновенно вещал о таинственных кладах, лесных ведьмах, оборотнях и домовых, с воодушевлением говорил о вурдалаках. О вампирах же я не услышала от него ни слова.
В какой-то момент я не выдержала.
– Вы много рассказываете о вурдалаках, господин Сетти, – осторожно сказала ему. – Но мне хотелось бы услышать о других созданиях – тех, которые пьют кровь, но при этом не теряют интеллекта. Неужели в арканумских деревнях о них нет ни одного предания?
Музейщик пожал плечами.
– Может и есть, – ответил он. – Но мне они не известны. Вы ведь говорите о неумерших, верно?
Я удивленно приподняла брови.