Вечером в столовую я в кои-то веки спустилась раньше Эдуарда. Ужин – творожная запеканка, кусок ягодного пирога и чайничек с черным чаем уже ждали меня на столе. Рядом с ними стоял высокий картонный стакан, закрытый плотной пластиковой крышкой – точь-в-точь как тот, из которого Солус что-то пил во время нашей первой вылазки в Баден. Что именно находится в стакане, я проверять не стала. Просто поставила его на другую сторону стола и уселась на свое место.
Запеканка с пирогом пахли умопомрачительно вкусно, однако пробовать их я не торопилась – решила подождать Эдуарда.
Договориться по поводу встречи с местными знатоками фольклора мне все же удалось. После разговора с госпожой Дире я сумела-таки изловить еще одного гида – серьезную веснушчатую девушку с непроизносимой фамилией. Она внимательно выслушала мою просьбу и порекомендовала встретиться с неким господином Хакеном – почтенным старцем из деревни Гоммат, расположенной неподалеку от Хоски. Этот степенный пенсионер слыл большим любителем старинных песен и наверняка мог быть мне полезным. Кроме того, девушка оказалась так любезна, что поделилась номером телефона сельской управы, дабы я могла с помощью ее работников договориться о встрече.
Переговоры с Гомматом заняли почти три часа, два из которых ушли на то, чтобы просто до кого-нибудь дозвониться. Еще пятнадцать минут потребовалось, чтобы объяснить снявшей трубку старушке, кто я такая и что мне нужно. Затем последовали полчаса ожидания, а потом (о счастье!) разговор с самим господином Хакеном, выразившим согласие поделиться литературными богатствами и пригласившим меня в гости в ближайшую среду.
После этого я вернулась к работе над своим черновиком, и занималась ею так ударно, что, когда таймер мобильного телефона напомнил о времени ужина, в глазах, сухих и покрасневших, едва ли не двоилось от печатных строчек.
Эдуард явился в столовую через десять минут после меня. За это время я успела перебрать в памяти все события сегодняшнего дня, обдумать беседу с Руфиной Дире и решиться на обсуждение еще одной важной темы.
– Прости, я опоздал.
Солус вошел в комнату так стремительно, будто бежал по замковым коридорам, и снизил скорость лишь перед порогом столовой. Усевшись на свое место, он глубоко вздохнул и потянулся к своему стакану.
– Приятного аппетита.
Барон кивнул и сделал несколько глотков. Его лицо слегка порозовело.
– Организаторы бала пытаются заговорить тебя на смерть, – заметила я.
– Сомневаюсь, что у них это выйдет, – усмехнулся Эдуард, – однако старания делают им честь. Сегодня я совершенно потерял счет времени. И заставил тебя ждать. В следующий раз приступай к трапезе без меня.
– Без тебя скучно, – я отправила в рот кусочек запеканки. – К тому же, мне хотелось кое о чем поговорить.
– Хочется – говори.
– Эд, какие у тебя отношения с замковым персоналом?
Барон удивленно приподнял бровь.
– Рабочие, – он пожал плечами. – Какие же еще?
– Я имею в виду, со всеми ли людьми ты находишься в хороших отношениях? Нет ли у тебя впечатления, что некоторые из них тебя недолюбливают?
Взгляд Солуса стал задумчивым.
– Есть. Конечно, есть. К примеру, новый плотник считает меня напыщенным гордецом. Никогда не смотрит в глаза и разговаривает едва ли не сквозь зубы. А еще электрик – его приятель. Держится почтительно, но иногда выглядит так, будто плюет мне в след каждый раз, когда я поворачиваюсь к нему спиной.
– А экскурсоводы?
– Софи, – Эдуард поставил стакан на стол и уставился на меня внимательным взором. – Начинать разговор издалека, безусловно, изящно и мило, однако конкретно сейчас этого делать не стоит. Ты желаешь мне что-то рассказать? Рассказывай прямо. Пожалуйста.
Прямо? Ну что ж…
– Я снова хочу поговорить о Руфине Дире. Есть основания полагать, что ты ей не приятен.
– Мне это известно, – Солус снова пожал плечами. – Госпожа Дире никогда мне особенно не симпатизировала. Ну, так что ж? Я не золотой слиток, чтобы нравиться всем без исключения. Руфина совершенно не обязана меня любить, достаточно того, что она хорошо выполняет свои служебные обязанности.
– Руфина знает, что ты пьешь кровь.
– О! – совершенно не удивился барон. – Она сама тебе об этом сказала?
– Да. И настойчиво просила уехать из Ацера. Считает, что находиться тут очень опасно.
– И при этом регулярно проводит здесь экскурсии, и даже время от времени берет дополнительные смены. Какая вопиющая непоследовательность!
– Я смотрю, тебя абсолютно не трогает, что посторонний человек знает твою тайну.
– Милая Софи, мы живем в двадцать первом веке, – Эдуард усмехнулся. – Во времена автомобилей, мессенджеров и стремительно развивающихся компьютерных технологий. Вампиры теперь – исключительно персонажи книг, фильмов и театральных постановок. Любой человек, вздумавший утверждать, что кровососы существуют на самом деле, обречен на пристальное внимание психиатров. Все, даже самые близкие люди, решат, что он спятил.
О да. Для самих кровососов такое положение дел весьма и весьма удобно.
– И давно ты в курсе, что Руфина обо всем догадалась?
– С того момента, как она тут появилась.
– Что?..