Господин Хакен ранее преподавал в здешней школе историю, однако теперь находился на пенсии, жил один и, судя по всему, страшно скучал, ибо встретил меня очень радушно и сразу же обрушил на мою голову водопад информации.
Народные песни старик обожал, собирал на протяжении многих лет и успел составить из них внушительную коллекцию. Честно говоря, далеко не все тексты этой коллекции можно было считать памятниками фольклора, однако даже получившийся список был достаточным, чтобы считать визит в Гоммат большой удачей.
– Песня – это жизнь, не больше и не меньше, – говорил господин Хакен, раскладывая передо мной старые пожелтевшие тетради. – Издревле она сопровождала человека от рождения до смерти. Наши предки с нею крестились, работали, братались, женились, встречали старость, умирали. Сейчас песня – развлечение, набор слов, напеваемых под музыку. Раньше же она была сродни заклинанию. Без песни не обходился ни один обряд, ни один праздник. И, заметьте, милая барышня, для каждого события имелась своя композиция, и исполнять ее надлежало конкретным людям. Наши прапрадеды были те еще формалисты.
Я слушала его, согласно кивая, и мысленно прикидывая, какие именно тексты сфотографирую для своего сборника. Все, что говорил господин Хакен, было мне отлично известно, однако из уст этого чудесного дедушки звучало такое искреннее восхищение, что впору было заслушаться.
– В моей коллекции собраны традиционные песни из тридцати двух окрестных деревень, – с гордостью заметил старик. – И повивальные, и свадебные, и похоронные. А еще заговоры и запевки – на счастье, на урожай, на защиту от нечистой силы…
– На защиту от нечистой силы? – переспросила я.
– Да, – кивнул господин Хакен. – В наших местах в стародавние времена был популярен обряд призвания домового, который бы защищал дом от оборотней и ведьм.
– Вы имеете в виду обычай хоронить под порогом умершего родственника?
– Да, его, – снова кивнул мужчина. – Это очень сложное действо, госпожа Корлок. Сами понимаете, для того, чтобы в жилище появился страж, просто закопать под полом труп не достаточно. Нужно провести целый ритуал и спеть много особенных песен. Сейчас этот ритуал, конечно, забыт, однако песни остались, и они чудо как хороши.
О, не сомневаюсь. А главное, действенны.
– Говорят, домовые защищают не только от ведьм, но и от вампиров, – заметила я.
– Возможно, – согласился старик. – Есть поверье, что страж пропустит вампира, если тот трижды попросит позволения войти. Считалось, что гость, трижды уточняющий, можно ли ему переступить порог, должен насторожить хозяев. А без их разрешения вампиру в дом не попасть.
– Иногда хозяева бывают настолько беспечны, что их не спасет даже домовой, – усмехнулась я. – Знаете, на днях я прочла любопытную книгу. В ней говорилось, что два столетия назад в вашей деревне произошел страшный случай. Якобы некий пришлый человек убил местную девушку. Он явился на свадьбу, незаметно вывел из дома невесту, выпил ее кровь и скрылся.
Взгляд старика стал удивленным.
– Впервые слышу эту историю, – сказал он.
– Не мудрено, – я пожала плечами. – Это случилось очень давно.
– Нет-нет, дело не в этом, а в том, что такого просто не могло быть.
– Почему же?
– Потому что в Гоммате любая мало-мальски интересная история тут же обросла бы слухами и превратилась в легенду. Знаете, во времена моего детства здесь случилось грустное, но достаточно заурядное событие. Дикие кабаны разодрали в лесу крепкого молодого парня, который должен был жениться на моей двоюродной тетке. Тетка, конечно, погоревала, поплакала, а потом вышла замуж за лесоруба из соседнего села. Прожила с ним всю жизнь, родила троих детей, пятерых внуков воспитала, даже правнуков дождалась. Ничего необычного, правда? Однако, если вы пройдетесь по деревне и спросите местных о том случае, вам расскажут потрясающую сказку об охотнике, которого полюбила лесная нимфа. Эта же нимфа его и убила – натравила на него диких зверей, когда парень отказался принять ее чувства. В итоге охотник умер, нимфа осталась без возлюбленного, а его невеста – без жениха.
– Вот это да! – восхитилась я. – Действительно, легенда, возникшая на пустом месте.
– А ведь с момента той охоты прошло всего-то лет шестьдесят, не больше, – усмехнулся господин Хакен. – Еще вам могут рассказать про ведьму, из-за которой у местных хозяек дохли куры и скисало молоко. Или про свинью, в которую вселился бес, из-за чего она стала такой злой и быстрой, что резать ее пришлось аж семерым сильным мужчинам. Поверьте, мои односельчане не обошли бы вниманием такое потрясающее происшествие, как появление в деревне предполагаемого вампира. Тем не менее, ничего похожего на эту историю у нас не рассказывают. Иначе я бы это знал.
Я слушала его, чувствуя себя ошеломленной. Быть может, пожилой историк что-то путает? Или же господин Ленн решил приукрасить свое произведение и притянул за уши совсем другое событие? А то и вовсе выдумал его, дабы сделать повествование более ярким и зловещим?