После завтрака, который барон сознательно пропустил, я попыталась поймать его в общем водовороте, чтобы пожелать доброго утра. Однако, высунув нос из левого крыла, сразу же засунула обратно, после чего, вспоминая выдвинутое кем-то утверждение, что перфекционизм является разновидностью психических заболеваний, поспешила вернуться к собственным трудам.
Черновик сборника был почти готов, и это очень радовало, ибо сдать его на проверку мне надлежало в конце следующей недели.
Необработанными оставались только песни господина Хакена, да и то не все. Тексты, которые были отсняты фотоаппаратом и продекламированы на диктофон, уже заняли свое место в соответствующем разделе черновика; теперь же предстояло разобраться с балладами, выданными в виде ксерокопий, заботливо снятых с нескольких ветхих тетрадей.
Как оказалось позднее, начинать работу над материалом из деревни Гоммат следовало именно с этих листов – записанные на них песни были бесподобны. Их язык был легок и напевен, а содержанием они напоминали «Сказки нянюшки Матильды».
Основой сюжета каждой из них являлась встреча человека с потусторонним созданием – призраком, лешим или оборотнем. Песен об оборотнях было особенно много – больше половины от общего числа, и почти все они воспевали храбрых охотников, вступивших в схватку с чудовищем и освободивших от его беспредела местных крестьян.
При этом попадались и другие, более романтические истории. В них объектом интереса волколака становилась девушка, сумевшая пленить человеческую ипостась монстра своей красотой и невинностью.
Среди этих песен была одна, которая зацепила меня больше остальных. В ней говорилось о двух подругах – Миле и Лиле. Девушки собирали в лесу грибы и повстречали там незнакомого юношу. Миле парень понравился, а Лиле показался странным и подозрительным – она обратила внимание, что следы, которые оставлял незнакомец, были похожи на отпечатки звериных лап. Спустя несколько дней юноша явился на деревенскую гулянку и весь вечер танцевал с Милой. Лила же заметила ряд новых странностей. В свете ламп и фонарей в глазах парня блестели «звериные искры», а тень, которую он отбрасывал, имела «песий хвост». Когда же взошла луна, незнакомец и вовсе исчез, и никто не видел, когда и куда он ушел.
Лила поняла, что парень – оборотень и рассказала об этом подруге. Но та влюбилась в незнакомца по уши и словам девушки не поверила. Более того, Мила заявила, что снова собирается танцевать с лесным юношей – на празднике, который должен был состояться в ближайшие дни.
Лила испугалась за подругу и, чтобы помешать ее свиданию с оборотнем, накануне праздника подменила ее красивые новые туфли на растоптанные старушечьи башмаки. Пока расстроенная Мила искала другую обувь, оборотень был разоблачен, схвачен и под радостные крики крестьян обезглавлен сельским старостой.
Дочитав текст, я долго рассматривала противоположную стену, пытаясь совладать с гулко бьющимся сердцем.
Песня, как жизнь, а жизнь, как песня, ага. У меня ведь сейчас почти то же самое: и праздник, и мужчина, которого считают подозрительным, и растоптанные башмаки, присланные вместо бальных туфель.
Что же получается? Коричневых уродцев мне отправили не просто так? Это не ошибка, не шутка, обиженной Солусом девицы, а… что? Последнее предупреждение? Не ходи, мол, на бал, а то оборотень (сиречь вампир) тебя сожрет?
Вообще, происшествие с дурацкими башмаками второй день не выходило у меня из головы. Право, разве это не глупо – присылать такую странную обувь? Люди, которые собирали пакет с бальным нарядом, должны были понимать, насколько нелепо предлагать к красивому платью растоптанные облезлые босоножки. Логичнее было не передавать их вовсе.
Я неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда работники выполняли свои обязанности «на отвали». Но разве зимний бал, с которым так носится и барон, и мэрия, и администрация баденского театра, не является мероприятием, на котором все должно быть идеально?
Честно говоря, увидев растоптанные сандалии, я решила, что это мелкая пакость полуголой костюмерши. Она наверняка в курсе, что мы с Солусом последние три недели живем в Ацере вместе, а потому, прислав мне неподходящую обувь, хотела отомстить Эдуарду за его отказ встретиться с ней тет-а-тет.
Конечно, подобный поступок умным не назовешь, однако в жизни встречаются и более глупые решения. Помнится, бывшая пассия моего соседа разрисовала его дорогой автомобиль аэрозольной краской. А потом заплатила хорошие деньги за приведение машины в порядок и компенсацию ее владельцу морального вреда. По сравнению с этой историей облезлые туфли – сущая ерунда.