Вчера, в понедельник, гениальный педагог зверствовала не так уж сильно, зато этим вечером наверстала упущенное с лихвой. Не знаю как Солус, а я после сегодняшнего занятия готова выйти на паркет хоть сейчас и, если надо, станцевать с закрытыми глазами.
С полуголой костюмершей, к слову, мы больше не встречались.
– Завтра в Ацер привезут твое бальное платье, – словно подслушав мои мысли, сказал Эдуард. – Если оно тебе подойдет, оставишь его у себя до воскресенья.
– А если не подойдет?
– Тогда подыщем что-нибудь другое.
Шоколадный кроссовер плавно вошел в поворот и вынырнул из вечерней темноты дублирующей улицы рядом с городским парком. Тот сиял огнями фонарей и россыпи тонких гирлянд, украшавших кроны деревьев.
– Прогуляемся? – неожиданно предложил Эдуард.
Гулять не хотелось от слова совсем – после тысячи кругов по танцевальному залу ноги ныли от усталости, и очень хотелось прилечь. Однако отказываться я не стала. Молча улыбнулась и кивнула.
– Мы не потратим на прогулку много времени, – продолжил Солус, останавливая автомобиль у тротуара. – Мне необходимо взглянуть на иллюминацию центральной аллеи. Точно такое же освещение смонтируют в Ацере перед балом, надо убедиться, что оно будет выглядеть достойно. Я буду рад твоей компании, но если ты утомлена, останься в машине. Я не стану задерживаться и тотчас вернусь.
– Мне тоже хочется посмотреть на иллюминацию, – я снова улыбнулась и заставила себя вывалиться из машины на улицу.
Тяжелый холодный воздух тут же развеял уютное тепло автомобильного салона. Я поежилась и сильнее натянула на уши шапку. Эдуард пикнул электронным ключом, после чего взял меня под руку и повел в парк.
Там было малолюдно – я заметила троих мужчин, выгуливавших между деревьями собак. Из полукруглых уличных динамиков звучала какая-то музыка, но ее заглушал свист ветра.
Мы дважды прошлись вдоль центральной аллеи, то и дело останавливаясь возле металлических опор, между которыми были натянуты пластиковые нити со светящимися звездочками и лепестками.
Эдуарду увиденное не понравилось. Он несколько раз доставал телефон и строчил в нем какие-то заметки, затем сделал попытку кому-то позвонить, но потом взглянул на часы и убрал гаджет обратно в карман.
В холодном вечернем парке я чувствовала себя неуютно. Его дорожки и газоны были чисты и опрятны, а многочисленные гирлянды создавали атмосферу Нового года, однако мне хотелось быстрее покинуть это чудесное место и вернуться в замок – к его неистребимым сквознякам, камину в гостиной и трем шерстяным одеялам, укрывавшим мою постель. Когда Эдуард закончил рассматривать лампочки и фонари, к выходу я зашагала, почти не чувствуя усталости.
Впрочем, быстро вернуться к машине нам не удалось. Стоило свернуть с центральной аллеи на одну из боковых, как перед нами вырос высокий незнакомый мужчина.
– Я очень извиняюсь, – сказал он. – Добрые люди, не будет ли у вас немного мелочи?
На нем была надета вязаная шапка с козырьком, из-за которого большая часть его лица оказалась скрыта в тени, а еще объемная дутая куртка, делавшая его фигуру мощной и внушительной.
Я замедлила шаг и крепче сжала локоть барона.
– Увы, – невозмутимо ответил Солус. – Мелочи нет.
– А деньжата покрупнее? – незнакомец перегородил дорогу, и мы вынуждены были остановиться. – Я ведь на мелочи не настаиваю. Мне и большая денежка пригодится.
– Пластиковые карты тоже принимаете? – усмехнулся Эдуард.
– А то, – хмыкнул мужчина. – Тут недалеко банкомат. Могу проводить, чтобы вы двое не заблудились.
По моей спине пронесся неприятный холодок.
– Не стоит, любезный, – покачал головой Эд. – Денег мы вам не дадим – ни мелких, ни крупных. Идите своей дорогой, а мы пойдем своей.
– Ты здесь, стало быть, самый смелый и умный, – в голосе мужчины прозвучала угроза, а в руке блеснуло лезвие ножа. – Прекращай-ка болтать и доставай наличку.
– Это грабеж? – искренне изумился Солус. – Серьезно, любезный? Вы, находясь в здравом уме, собираетесь отнять мое имущество при помощи этой тупой железки?
Слова барона незнакомцу пришлись не по вкусу. Прошипев что-то вроде «я тебе покажу железку», мужчина сделал молниеносный выпад.
Я громко вскрикнула.
Эдуард оттолкнул меня в сторону, а сам, уклонившись от ножа, ловко развернулся и быстрым точным движением выбил лезвие из рук нападавшего. У последнего, судя по всему, был неплохой опыт ночных похождений – потеряв оружие, он не стал ждать, когда барон нанесет ему следующий удар, а отскочил в сторону и достал еще один нож, гораздо больше и внушительнее прежнего, после чего опять кинулся в атаку.
Солус двигался, как ветер. Он снова ушел от лезвия в сторону, схватил одной рукой незнакомца за запястье, а второй ударил ему в лицо. Раздался мерзкий хруст – судя по всему, барон сломал нападавшему нос. Мужчина выронил нож и разразился громкими проклятьями.
Эдуард тут же вывернул ему руку за спину.
– Мелочь еще нужна? – спокойно поинтересовался Солус.