– Знаете, – осторожно начала я, – на прошлой неделе мне показалось, что я видела Лилиану раньше. Однако этого никак не может быть. Нет ли у нее родственников в пригороде Бадена? Возможно, у нас с ней есть общие знакомые.
– Родственники у Лили имеются, – кивнула женщина, – и довольно много. Только все они здесь, в городе. А пригород… Кажется, там живет ее тетка. Да-да, точно, тетка – двоюродная сестра матери. Они очень дружны и часто приезжают друг другу в гости.
– У этой тетки фамилия случайно не Дире? – спросила я, чувствуя, как в преддверие ее ответа начали подрагивать кончики моих пальцев.
– О, так вы действительно знакомы с родственницей Лилианы! – почему-то обрадовалась хореограф. – Да, ее зовут Дире. Руфина Дире. Вы видели ее в Ацере, верно? Лили говорила, что она очень умная и неплохо разбирается в искусстве.
Ага, разбирается. И не только в искусстве.
Госпожа хореограф рассказывала что-то еще, однако мои мысли уже были далеко. Пазл сложился, и теперь требовалось внимательно рассмотреть получившуюся картинку.
Итак, что мы имеем?
Госпожа гид, наверняка слышавшая разговор Солуса с директором театра, знала, что мы с Эдом станем посещать танцевальные репетиции. Поэтому подговорила племянницу, которая по счастливой случайности работает в театре костюмером, чтобы она… Что? Очаровала барона? Пригласила его на свидание? Лилиана ведь добивалась именно этого. Поэтому и нарядилась так вызывающе, и так навязчиво строила Эдуарду глазки. Барон же не повелся ни на обнаженные ноги (к слову сказать, длинные и красивые), ни на закушенные губы, ни на грубую лесть.
Впрочем, есть вариант, что Лилиана не слишком старалась. Если она любит своего мужа, сыграть симпатию к незнакомому мужчине ей наверняка было непросто.
Интересно, если бы Солус согласился встретиться с ней наедине, кто ожидал бы его на этой встрече? Руфина Дире с осиновым колом и святой водой? Отряд охотников на вампиров? Но уж точно не замужняя беременная костюмерша.
Что дальше?
Барон от свидания отказался. А мне вместо бальных туфель прислали уродливые босоножки.
Руфина наверняка знала, что я ездила в Гоммат к господину Хакену, – ее веснушчатая коллега, конечно же, рассказала ей об этом. Логично было бы предположить, что среди текстов песен, которые мне даст пожилой историк, попадется баллада об оборотне. Соответственно, получив посылку из театра, я сумею правильно понять ее смысл. Если же баллада мне не попадется, я просто посчитаю старые башмаки досадным недоразумением.
Я коротко вздохнула.
Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я ошиблась! Пусть босоножки будут просто босоножками, без всякого скрытого смысла!
Но если это не так… Если Лилиана, госпожа Дире и иже с ними хотели предупредить меня о возможной опасности, значит, на балу должно случиться что-то ужасное.
В комнате в одно мгновение стало невероятно душно. Настолько душно, что мне захотелось встать из-за стола и выйти на воздух.
Руфина должна понимать, что я расскажу о своих подозрениях Солусу. Неужели ей все равно? Или она взаправду боится, что я стану вампиром, поэтому и устроила этот цирк – исключительно из добрых побуждений?
Я потерла виски.
Надо обсудить мои выводы с Эдуардом. Пусть он скажет, что я все придумала, и опасаться на самом деле нечего. Он всегда так спокоен и невозмутим! Мне однозначно стоит этому у него поучиться.
Репетиция прошла, как в тумане. Я механически выполняла необходимые движения и даже время от времени улыбалась, однако мысли мои по-прежнему крутились вокруг разговора с госпожой хореографом. Солус то и дело бросал на меня вопросительные взгляды, но вслух ничего не говорил.
– Ты была рассеянной сегодня, – заметил барон, когда мы вышли из театра на улицу. – Волнуешься перед балом?
– Я волнуюсь за тебя, – честно сказала ему. – Я теперь уверена, что на балу случится какая-нибудь неприятность.
– И к этому непременно будет причастна Руфина Дире, – Эдуард едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. – Софи, Руфины не будет на празднике.
– Почему?
– У нее нет пригласительного билета.
– Эд…
– Я по-прежнему не считаю ее опасной. Но раз она так сильно тебя раздражает, я лично позабочусь, чтобы в воскресенье ни она, ни ее родственники в Ацере не появлялись. Тебя это успокоит? Хотя бы немного?
Я вздохнула и вымученно улыбнулась.
– Успокоит. Спасибо, Эд.
Безумие с подготовкой к маскараду закончилось в субботу после обеда. Еще до восхода солнца к замку вновь подъехала кавалькада грузовичков и микроавтобусов, и началась привычная суета – с криками, топотом и лязганьем металла.
Ближе к полудню из окна кухни я увидела толпу мужчин, которые торопливо шагали к центральному входу. Они несли в руках разномастные пластиковые и матерчатые чехлы, в которых я опознала футляры для музыкальных инструментов. Едва за мужчинами закрылась дверь, в Ацере стало тихо, как в склепе. Даже ветер, вторые сутки завывавший над острыми шпилями, умолк, словно не желая мешать репетиции бального оркестра.