— Какая красота… — Роксана резко поддалась вперед, завороженно рассматривая подземное озеро, переливающееся голубыми и серебристыми бликами. Темная вода в нем едва слышно плескалась, а маленькие волны бились о влажный камень, тревожимые легким сквозняком, свободно разгуливающим по пещере. Но водоем интересовал библиотекаря мало. Его восхищенный взгляд был прикован к стене, от которой исходило холодное сияние, заливающее грот подобно луне на ночном небосводе.
Эван, затаив дыхание, приблизился к каменному своду, испещренному венами витиеватых узоров, по которым, словно кровь, струился загадочный свет. Сердце юноши сжалось от поднимающегося внутри странного трепета. Не то от волнения, не то от благоговения. Он узнал эти резкие контуры, а значения некоторых значков был готов назвать прямо сейчас. Рисунки будто сошли со страниц справочника, которым библиотекарь зачитывался последние дни.
— Руны… — зачарованно прошептал он, будто неверяще притрагиваясь к стене кончиками пальцев, на прикосновения которых камень отозвался молчаливым холодом. Подумать только! Россказни разведчиков подтвердились. А ведь он все равно сомневался в правдивости сведений, хоть и надеялся на подобное чудо, которое оказалось вполне реальным! Вот они, светящиеся символы, вырезанные на шершавом камне и мерцающие в темноте грота ярче походного фонаря. Доказательство того, что эльфы и правда были здесь. Что до того, как совсем исчезнуть из Адальора, они успели оставить последнюю весточку, которая могла быть хоть как-то объяснить, что же случилось с лесным народом в последние дни его существования. Или, может, почему они забрались в горы, так далеко от привычной им среды.
— Ну, вот и они… — Витарр встал рядом, задумчиво рассматривая настенную роспись и отставляя в сторону более не нужный фонарь. Отчего-то в голосе его не было радости и облегчения. — Что же в них такого важного, что отец резко ударился в историю? Магия?
— Не думаю, что эльфийское волшебство пережило бы своих создателей. Впрочем, о нём мы по-прежнему ничего не знаем, — Эван нехотя отвернулся от рун. — Но для исследователей и это не первостепенная цель. Уже много веков они ломают голову, пытаясь понять, что привело эльфов к гибели. Учитывая, что наскальная роспись не входит в число их традиционных занятий, я более чем уверен, что в этом послании содержится что-то серьезное. Что-то, что может переписать хроники нашего королевства, а, может, и всего континента.
— Это все интересно, но… Какую пользу руны могут принести герцогу? — Витарра, по всей видимости, ответ спутника не удовлетворил. Он пытливо уставился на юношу, так что тот даже немного опешил.
— В теории он может удостоиться почести первооткрывателя, — неуверенно пожал он плечами после недолгого молчания. — Или мецената, который способствует сохранению наследия королевства. Я не знаю, да и какая разница? Ты не думал, что Его Светлость просто захотел помочь местным крестьянам в силу доброты душевной?
— Я же говорил, — воин отмахнулся, растерянно теребя пряжку на куртке. — Он прибыл в Крествуд еще до обвала. Может, уже тогда догадывался о рунах…
— О таком трудно догадаться, особенно незаинтересованным. И все же, в чем проблема? Ты отчего-то очень подозрителен. Неужели считаешь, что во всех действиях твоего папеньки должны присутствовать корысть и злой умысел? Вам, аристократам, это, конечно, свойственно…
— Мой отец никогда не делает ничего просто так, — твердо заявил Витарр, уверенно сжав кулаки, и Эван не удержался от того, чтобы закатить глаза и тихо усмехнуться. Эта самонадеянность юного Фэйрхолла не переставала его удивлять. С чего он решил, что знает все потаенные уголки души своего родителя? Будто бы у того не может быть секретов и мотивов. Человек редко оказывается тем, чем он кажется с виду. Эван знал это не понаслышке, о чём и сообщил солдату. Но на эти слова тот только фыркнул и, покачав головой, поспешил вернуться к Роксане, которая, стоя в некотором отдалении, зачарованно изучала исписанную значками стену.
— Ладно, — радуясь, что бессмысленный разговор закончен, юноша вздохнул и, сняв с плеч котомку, опустился на колени. — Пора приниматься за работу.
