Сказав это, он поднялся с места, размял затекшие ноги и вновь накинул на голову капюшон. Наскоро попрощался с травницей и, коротко кивнув разведчику отца, следом за ним шагнул за порог, вступая прямо в непроглядную тьму.
В то утро сидевший в горах библиотекарь и не подозревал, что лишь немногим позже из-за него поднимется самый настоящий переполох. Работал, как обычно, практически не отвлекаясь от своих записей. Эван облизал губы, липкие от сладкого персикового сока, снова вонзил зубы в сочный бок спелого фрукта и придирчивым взглядом окинул лежавший на коленях пергаментный лист, сплошь исписанный черным мелком. Руна, несколько дней назад вспыхнувшая от его прикосновения, была обведена жирным кружком. Совпадение или нет, но именно она была тем единственным словом «эльф», будто случайно затесавшееся в ряд острых угловатых значков. Вместо привычных треугольников, квадратов и линий она змеилась аккуратным изящным серпантином. Сколько раз потом Эван не касался его голубоватых изгибов, руна больше так и не заискрилась. В том, что это была случайность, библиотекарь верить отказывался. Едва ли магия лесного народа работала именно так. Да и стала бы она откликаться на прикосновение человека?
Нет, во всем этом определенно была какая-то логика. Как в сложно устроенном невидимом механизме, понятном лишь его изобретателю. Видимо, в тот раз Эван каким-то неизвестным ему самому образом сумел правильно подобраться к рунам. Вот только для чего они служат? Как именно использовались во времена эльфийской цивилизации? Понять подобное не получалось, еще и потому, что ни один значок с тех пор не оживал. Но юноша своим неудачам не расстраивался — понимал, что нужно еще время. И, к тому же, с того дня он не сидел сложа руки. Продолжал пытаться вновь вызвать магию и искать связи рун с их значениями на всеобщем языке. По счастью, в конспектах Йоханна ему удалось отыскать еще несколько расшифровок, уже, правда, в разделе географии. К уже выписанным словам добавилась пару раз встречавшаяся руна «обитель» — или «дом», или «очаг», — а также более частая «открыть». Или, что было забавно, «разбудить». Этот символ, круглый, с парой пестрящих в центре точек, напоминавший маленькую пуговицу, всегда стоял рядом с четко вычерченным треугольником «огня», «духа», «истока». А это уже было кое-чем. Картинка в голове плохо складывалось — кусочков мозаики было по-прежнему недостаточно, но Эван все равно пытался выстроить предложения из парочки известных слов.
Может, эта надпись и правда была указателем к эльфийскому поселению, сокрытому в густых лесах Адальора? Но тогда отчего буква выбросила в темноту целый сноп искр? Для чего нужно вложенное в нее волшебство, если любой эльф мог просто прочесть руны? Может, если разгадать шифр, символы расплывались и превращались в карту? Звучало глупо и не очень-то убедительно. Или, может, этот грот и в самом деле некоторое время служил пристанищем для эльфов? Не напрасно же руна с соответствующим значением была здесь высечена. Но тогда, тем более, под сомнения еще больше ставились чары.
Думать обо всем этом было сложно. Мысли путались, перетекали одна в другую, сливались, но ничего конкретного из них не получалось. Подняв голову и оторвавшись от своих заметок, Ридд снова коснулся вырезанных на камне рисунков, скользя по светящимся рядам сначала слева направо, а потом сверху вниз, тщательно обводя рельефные контуры каждого знака. Как и следовало ожидать, ни тихого треска, ни яркого свечения. Задумчиво кивнув самому себе, библиотекарь отбросил в сторону персиковую косточку и зашелестел ворохом своих заметок. Любой уважающий себя ученый из Гильдии в Тейрине наверняка ужаснулся бы той неаккуратности и безалаберности, с которой юноша вел свои записи. Никакой иерархии или порядка. Строчки съезжали, чередовались, частенько шли поверх других надписей. Эван писал как по горизонтали, так и по диагонали и вертикали, в зависимости от того, как лежала рядом бумага. То и дело между буквами, прямо посреди слова, возникали схемы и зарисовки, в том числе и маленькая карта герцогства. На пергаменте царил хаос, но в этом хаосе юноша ориентировался не хуже, чем в кентлберрийской библиотеке.
Возможно, чтобы использовать эльфийскую магию, и в самом деле нужно прикоснуться к определенным символам. Что-то вроде своеобразного пароля, какие используют воины и шпионы? Эван на мгновение задумался, снова коснулся руны «эльф», а потом еще нескольких вразнобой. Если бы он только знал их перевод… Или нет? Или, может, сами слова, выгравированные на сером выступе, роли совершенно не играли? Может, все дело в чарах, которыми, несомненно, был пропитан этот загадочный грот?
