Юноша завороженно рассматривал пеструю паутинку дорог, на ютящиеся между ними постройки с изумрудными, лазурными и сапфировыми черепицами, ярко блестевшими в свете солнца, точно самые настоящие драгоценные камни. Рассматривал рыжевато-пшеничные заплатки полей, широкие полосы пляжа и врезавшее в него насыщенно синее полотно океана, блестевшее в свете солнца. Где бы ни находилась загадочная островная страна, какие бы опасности не таила за безмятежным пейзажем, она уже успела затронуть сердце Эвана и теперь манила его за собой. Древесные кроны дружелюбно шелестели листьями, а маленькие зеркала озер приглашающее подмигивали серебристой гладью, так и зазывая спуститься с небесных просторов поближе.
Приятное наваждение длилось недолго, до тех пор, пока края нового неизведанного мира вдруг не потонули в непроглядной черноте. Эван вздрогнул, лихорадочно нашаривая теплую ментальную нить, связывающую его с чужими воспоминаниями, однако было слишком поздно — могущественный дар, ненадолго поддавшийся праздному любопытству человека, уже выскользнул из его сознания, бросая Эвана прямо посреди потока образов и обрывков мыслей. Темная пустота хлестала его по щекам и телу, проносилась мимо порывами невидимого ветра, а библиотекарь падал вниз, не в силах удержаться. Страх сковал тело юноши, а леденящая тяжесть заполняла его, заставляя камнем лететь в бездну чужого сознания. Собственные мысли Эвана путались и терялись, разум сжимался до размеров крохотной искорки, и юноша с ужасом начал понимать, что разобьется. Разобьется внутри чего-то громадного и смертоносного, так и не сумев вернуться назад, в собственное тело. Что тогда будет с ним? Погибнет Эван или же останется блуждать безликой тенью по лабиринтам чужих воспоминаний, прозябая в темноте?
В отчаянии Ридд вновь и вновь пытался ухватится за тонкие нити собственной души, некогда удерживающих его в чужом потоке, точно хрупкую марионетку, и теперь юноша практически не ощущал их — ледяная пустота, наполненная яркими осколками чужих эмоций и образов, нещадно хлестала его по лицу и бросала из стороны в сторону, будто надеясь, что под натиском чужой железной воли незваный гость обратится в пыль. Если бы только Эван мог освободиться, если бы нашел в себе силы преодолеть этот кошмарный плен, грозящий стоить ему жизни… Однако его дар был слишком мал, а вера в себя — и того слабее. Шансов выбраться целым и невредимым у Ридда практически не оставалось, и он слишком отчетливо осознавал это.
Неотвратимость с каждой минутой приближающегося конца пробудила невольные воспоминания, от которых в груди что-то болезненно сжималось, как от кровоточащей раны. Перед глазами Эвана пронеслись пейзажи Кентлберри, пропитанные солнечным теплом и запахом пыльных пергаментных страниц. Покосившиеся библиотечные полки, уставленные разномастными книгами в уже истрепавшихся и выцветших обложках. Мокрые носы окрестных собак и огромные доверчивые глаза лошадей, в которых он отчетливо видел все их страхи и желания. Все это казалось теперь таким далеким и туманным, точно все это Ридд безвозвратно оставил в прошлой жизни. Той самой, что теперь также неспешно протекала по ту сторону гор, пещеры и портала, скрывавшегося за вязью эльфийских рун.
Эльфы… Ожившие герои легенд, которыми Эван зачитывался с ранней юности, словно сошли с книжных страниц и выцветших чернильных зарисовок. Такие странные, похожие и одновременно непохожие на людей… Мог ли библиотекарь предположить, что, поддавшись искушению и выкрав старый фолиант из дома антиквара, он совершит такое приключение и встретится с волшебным народом? О таком он не мог мыслить даже в самых смелых и несбыточных мечтах. Из груди замерзшего юноши, летящего прямо в пропасть, вырвался грустный смешок. А ведь Витарр и Роксана наверняка до последнего сомневались в правдивости хотя бы части его слов. Да и сейчас едва ли догадывались, что с ними на самом деле происходило.
При мысли о спутниках Эван вдруг пришел в себя. Встрепенулся, вынырнул из дурманящего тумана прошлого, словно бы только сейчас осознавая, что оставил их и без того маленький отряд фактически на произвол судьбы. Поддался внезапному порыву и откликнулся на зов незнакомого существа, совершенно не подумав о том, что будет не только с ним самим, но и с остальными. Что же сейчас творилось там, в реальности, пока Ридд валялся на земле без сознания, а раненый Витарр и напуганная Роксана оказалось лицом к лицу с вооруженными эльфами? Он боялся даже представить. Вспыльчивый наследник герцога и с тугой перевязью на груди мог кинуться в драку, а вот Роксана… Даже зная, что девушка владела магией и была более благоразумна, отчего-то Эван особенно остро переживал за нее.
