— Ничего не тоже. Они не светят палочками, не толкают дурь маленьким магам. И на наркотики аврорам по большему счету плевать — дела маглов их не касаются. Возможно, Шеклболт что-то и начал предпринимать в этом плане, но прецедентов не было, иначе эти алхимики давно бы уже сидели в Аврорате в КПЗ, а газеты бы только об этом и шумели. Если ты стукнешь в аврорат — придут обливиаторы и сотрут нафиг малейшее воспоминание о магической Британии.
— И что, — глухо спросил Дадли, упершись локтями о колени, — так все и оставить? Кузен, пойми, эти козлы производят тяжелый наркотик в большом количестве. Когда его привозили из Азии, он стоил дорого и многим был недоступен. А они его продают вдвое дешевле турков. Ты знаешь, сколько людей от него загнулось за пять лет?! — он яростно взглянул на артефактора. — Хотя, что тебе за беда — дела маглов мага касаться не могут, не так ли?
Франко тяжело вздохнул и потер лоб основанием ладони.
— Ну, хорошо. Предположим, мы их найдем. Отыщем лабораторию, может и не одну, узнаем, кто за этим стоит. Дальше что? Что мы сделаем дальше? Что ты предлагаешь сделать с этим знанием?
Дадли уставился невидящим взором на полупустое блюдо с бисквитным печеньем, стаканы и бутыль с оршатой.
— Ты воспоминания стирать умеешь? Так, чтоб их нельзя было восстановить?
— Умею, — дернул ртом Франко, — а лаборатория?
— Уничтожим.
— Это самосуд, Дадли.
— Предлагаешь все оставить как есть?
Маг как-то грустно усмехнулся и покачал головой.
— Нет. Сделаем так: завтра вечером (у тебя ведь на вечер нет никаких планов?) мы осмотрим места, где нашли Ханта и где его высадил Полкисс. Если находим зацепку, пытаемся вытянуть всю ниточку. Нет — отступаем и ждем, когда эти зельевары недоделанные снова появятся. Нахрапом и с наскока здесь ничего не решить.
Дурсль кивнул, соглашаясь: в самом деле, осторожность не повредит.
— Дальше. Ты добываешь фотографии тех двоих якобы магов, а я попытаюсь установить их личности. Возможно, через них мы сможем выйти на производителей наркотика. Ну, или на тех, кто убил одного из них, на худой конец. Если это одни и те же люди, натравим аврорат и они сядут за убийство.
Большой Ди со смешком разлил по стаканам оршату.
— И все-таки, авроратчик из тебя бы вышел неплохой. Поверь опытному детективу в чине инспектора.
Франко криво улыбнулся:
— Правильно — аврор, а не авроратчик. А так… Меня семь лет натаскивали на расследование тайн, что-то в голове да осталось. Ну так как, план принимается?
— Принимается.
И кузены чокнулись стаканами и одновременно отпили белесого эликсира бодрости, сделанного по старинному рецепту в далекой испанской деревушке.
Аптон Парк и Примроуз Хилл. Трудно найти два района в Лондоне, отличающихся сильнее друг от друга. Старые обшарпанные дома, не всегда ладящее с законом население и частые драки футбольных фанатов — и чистенькие ухоженные особняки всевозможных звезд, парк, являющийся излюбленным местом для пикников, толпы туристов и камеры видеонаблюдения на каждом шагу. На некоторых улицах Аптон Парка белым не стоит гулять после захода солнца, а кое-где — и при любом освещении, в Примроузе же — чистые, светлые и безопасные улицы, гуляй — не хочу. Тем не менее, Джонни Хант был убит не в Аптон Парке, а в Примроуз Хилле, и камеры не зафиксировали его убийцу. Видеонаблюдение смогло лишь примерно показать, откуда на остановку пришел умирающий Хант.
Посовещавшись, кузены решили Аптон Парк оставить на потом, а в первую очередь осмотреть ту самую остановку в Примроуз Хилле и ее окрестности. Шансов что-то обнаружить на месте гибели было больше: умирающие люди обычно плохо справляются с заметанием следов. К тому же Дадли не слишком сильно, но все же надеялся найти там и следы того, кто оказал Британии в некотором роде услугу и трижды, хоть и несколько неумело, ткнул Джонни ножом, похожим по форме на скин-ду, примерно пяти дюймов в длину, предварительно пшикнув в глаза из перцового баллончика (п/а: скин-ду — (шотл. гэльск. sgian dubh — черный нож) традиционный шотландский костюмный нож, носимый за подвязкой гольфа. Клинок прямой, чаще всего симметричной копьеобразной формы, но с режущей кромкой только на одной грани).
