— О, поверь мне, они с моей матерью идеальная пара. Она тут давече заявила мне, что если я начну приносить больше одной четверки в неделю, то она порежет все мои новые вещи. И это притом, что сначала она полностью одобрила мой новый стиль. Иногда мне кажется, что если отчим скажет матери, что Земля плоская и стоит на трех гусях и носороге, она сразу же начнет с ним соглашаться. Но мне уже все равно. Когда в мои уши льется очередная чушь, я просто отключаюсь и начинаю представлять день своего совершеннолетия. Как только мне стукнет восемнадцать, я сразу же перееду к бабушке, матери отца. Недавно я рассказала ей обо всем, что творится дома, и она сразу же позвала меня к себе. Жаль, что до моего совершеннолетия мать по закону имеет право распоряжаться моей жизнью, и я не могу уехать к бабушке прямо сейчас.
Несмотря на все обстоятельства, Лена была полна энергии, планов и надежд на светлое будущее. Ее настрой передавался и Веронике, которая решила, что с этого дня тоже будет строить новые планы на жизнь. Планы, в которых не будет места людям, приносящим страдания, переживания и страхи.
***
В конце учебного дня, ожидая Витю на улице напротив входа в школу, Вероника увидела Селоустьева. Он медленно спускался по ступенькам и не сводил с нее глаз. Это показалось ей очень странным, ведь сегодня он вообще никак на нее не реагировал, когда они пересекались в коридорах школы. Девушка не сомневалась, что такие резкие изменения в поведении психопата означают зарождение очередного безумного плана в его голове. Она рассказала о своих подозрениях Вите.
— Тебе нечего бояться, — сказал тот, когда они шли домой, — я за ним наблюдаю.
Братец прекрасно знает, что если что-то пойдет не так, информация о нем разлетится по всей школе. Для него это смерти подобно, ведь он спит и видит, как вышагивает по красной ковровой дорожке со своей золотой медалью под неутихающие аплодисменты.
Вероника сочла это здравым аргументом. Селоустьев действительно очень дорожил своей будущей золотой медалью и местом на доске почета среди выдающихся выпускников. Вряд ли он решит что-нибудь предпринять до того момента, пока аттестат не окажется в его руках.
— Жаль только, что его невозможно будет привлечь к полноценной ответственности, продолжал Витя. — Того материала, что я на него собрал, будет недостаточно для уголовки. Максимум, что ему грозит — выговор в участке. Но ничего. Испортить ему жизнь я могу и так. Если в школе узнают о его секретах, ему вряд ли дадут доучиться до конца года. Глушко сделает все, чтобы он выпускался где угодно, только не здесь. В этой ситуации мне жалко только его мать, тетю Наташу. Она и Мона — единственные порядочные члены семьи Селоустьевых. Но я много думал об этом и пришел к выводу, что как бы она все это ни восприняла, ей все равно станет намного лучше, когда ее сын отправится жить в казенное учреждение. Но, знаешь, у меня настроение портится, когда я слишком часто вспоминаю, что Костик — мой двоюродный брат. — Он вздохнул. — Давай лучше сменим тему и поговорим о чем-нибудь более приятном.
— Мне кажется, любая другая тема будет более приятной. Так что мы можем поговорить хоть о новой прическе Цацынского, хоть о жилете Милосердова. Кстати, как тебе его жилет?
В ответ Витя состроил гримасу, отчего стал похож на Леонардо Ди Каприо в одной из сцен фильма «Остров Проклятых».
— Я, как человек с безупречным чувством стиля, испытываю почти физическую боль при упоминании таких людей, как Милосердов, с их болезненно странными предпочтениями в одежде.
— Тебе не угодишь. Отвергаешь — предлагай.
— Хорошо. Сегодня ко мне подошла Ира и подарила пряник. — Он порылся в дипломате и извлек оттуда пряничного человечка в праздничной упаковке с белой ленточкой. Человечек весело улыбался, пусть и довольно кривой улыбкой. — Сказала, что сама пекла. Будешь половину?
— Нет, как можно, это же твой пряник! Кстати, нам с Зиной она ничего не сказала ни о прянике, ни о вашем с ней разговоре.
— Потому что никакого особого разговора не было, — откусив у пряничного человечка полголовы, сказал Витя. — Она просто извинилась, что в последнее время открыто демонстрировала ко мне неприязнь, и сказала, что такой умный и красивый парень, как я, этого не заслуживал.
Вероника прищурилась:
— Ах, вон оно как. А больше она ничего не говорила?
— Еще она добавила, что я один из самых стильных людей на планете. Я просто не хотел хвастаться.
— Само собой, ты слишком скромный для этого.
— Именно. Ну и под конец она сказала, что умеет хранить тайны, и я могу быть спокоен. — Витя откусил вторую часть головы пряничного человечка. — Так что теперь я спокоен.
