— И не говори. Я к доске не могу спокойно выйти. Раньше они кричали мне вслед: «фу!», а сейчас пялятся на мою задницу или грудь. Особенно Брагин. Тот вообще сошел с ума. Проходу не дает, отпускает сальные шуточки и делает непристойные предложения одно хуже другого. Мерзкий черт. Самые приличные парни в нашем классе — это Цацынский и Егай. Первый просто молчит, и на том спасибо, а второй… Знаешь, мне кажется, он специально подкалывает наших парней, когда они говорят обо мне. Даже не знаю, как это объяснить. Такое ощущение, что он меня понимает и сочувствует. Он издевается над ними и одновременно делает мне комплименты. Все они, конечно, весьма сомнительного толка, но я уверена, что он и это делает специально. Как бы говорит с остальными на их языке, чтобы те лучше понимали, что к чему. По-моему, Егай на моей стороне. Или же мне просто кажется.
— Тебе не кажется. Так оно и есть. Только умоляю, не влюбись в него. — Поняв, что это звучит как-то двусмысленно, Вероника поспешила добавить: — У него ж там девушка в Голландии, ни на кого другого он даже не смотрит.
— Да я как-то не собиралась влюбляться. Сдался он мне. Говорю ж: мне нужен какой-нибудь чокнутый анимешник с длинными патлами. Никто другой меня просто не поймет.
К ним вдруг приблизился Сергей, который только что спустился из столовой.
— Классно выглядишь сегодня, — обратился он к Лене.
— Ага, — равнодушно бросила та. Но Сергей не спешил уходить, видимо ожидая от нее более развернутой реакции на его комплимент. Лена вопросительно выгнула бровь: — Что-то еще, Мамонов?
— Да нет, просто задумался. Не каждый день увидишь такое преображение. За такую девушку можно и подраться. Все, теперь ухожу.
Он отошел к противоположной стене и, прислонившись к ней спиной, принялся сверлить Лену взглядом. Веронику при этом он полностью игнорировал, как будто даже не заметил ее присутствия. Такое положение дел ее более чем устраивало. Лишь бы не передумал.
— Имбецил, — еле слышно бросила Лена. — Думает, что своим убогим подкатом заставит тебя ревновать. Господи, какие же они все тупые…
Вероника хотела было что-то ответить, но в этот момент появился профессор. Она была так рада его видеть, что тут же обо всем забыла.
— Ура! — закричала она, заставив Старкова подпрыгнуть на месте, а остальных недоуменно на нее посмотреть. — Леонид Вениаминович, здрасьте!
Впрочем, все остальные были рады видеть профессора не меньше. Он, как всегда, был в прекрасном настроении, и эта его добрая энергия передавалась всем ученикам. А еще он каждый раз удивлял всех своими экстравагантными нарядами. Сегодня на нем были новые светло-коричневые ботинки с узорами на носу, черные брюки, рубашка с замысловатой вышивкой на воротнике и модный твидовый пиджак винного цвета. По мнению Вероники, тема сегодняшней лекции, удачно коррелировала с внешним видом профессора, потому как тоже вызывала у нее непонимание и восторг одновременно.
Как всегда, он подошел к названию темы издалека:
— Мы с вами умеем измерять долю темной материи и темной энергии, но при этом у нас нет ни малейшего представления о том, что это такое. Нам известен возраст Вселенной, но мы понятия не имеем, конечна ли она. Мы знаем, как измерить электромагнетизм, ядерные силы и гравитационное притяжение, но все еще не можем объединить их в единую теорию и даже не в курсе, возможно ли это. Мы не знаем, каковы шансы на существование в Млечном Пути иной разумной жизни помимо земной. Только вдумайтесь: мы не в состоянии разобраться даже в нашей собственной Галактике, чего уж говорить о других. Неопределенность — то, что преследует ученых всего мира испокон веков. — Лесин повернулся к доске, взял в руку мел и с каким-то особым трепетом произнес: — «Энтропия». Тема сегодняшней и, как минимум, еще двух ближайших лекций. Кто внимательно меня слушал, тот сможет своими словами объяснить значение данного понятия. Итак, кто готов попробовать?
Вероника заметила плавное движение слева — Старков поднял руку. Ну разумеется. Наверняка он уже об этом читал. Сама она впервые слышала об энтропии, но смогла уловить общий смысл слов профессора, и потому тоже решила поднять руку. Ей просто хотелось попробовать свои силы.
— Роман, пожалуйста. — Лесин кивнул куда-то в сторону дальних парт.
— Ве’оятн, эт то, чт мы еще не можм изме’ить, — раздался голос Погорелова.
— В какой-то степени, — одобрил профессор. — Но послушаем еще версии. Екатерина?
Пока другие отвечали, Вероника успела сформулировать собственную трактовку данного термина, которая показалась ей наиболее точной. Наконец Лесин, не до конца удовлетворенный ответами других, обратил внимание на первые парты.
— Вероника, прошу.
— Энтропия — это количественное выражение отсутствия информации, степень неопределенности, то, сколько нам не известно, — отчеканила она, только что заученную в уме формулировку.
Лесин еле заметно улыбнулся и перевел взгляд на остальной класс:
— Есть еще варианты? Игорь, я вижу, вы опустили руку. Согласны с предыдущим ответом?
— Да, вполне, — кивнул Старков.
