Мама: “Ты хоть что-то выпей. Ты уже второй день ничего не ешь.” Бабушка кивнула, но не взяла чашку. Мама обеспокоенно посмотрела на Серёжу, словно надеясь, что он убедит бабушку сделать то, что она сама отказалась. Серёжа вышел из комнаты и сел на крыльцо рядом с дедушкой. Тот долго молчал, а потом вдруг сказал: Дедушка: “Она сильная. Но иногда сильные люди тоже нуждаются в покое.” Серёжа кивнул, но его мысли возвращались к ночным звукам, которые он слышал за последние несколько дней. Он вспомнил, как скрипели половицы в коридоре, как ветки за окном били по стеклу, словно что-то хотело войти в дом. Ночь снова пришла. Она принесла с собой ту же густую, почти осязаемую тишину. Серёжа лежал на кровати, вслушиваясь в слабые шорохи и звуки, которые становились частью его ночных размышлений. Дом жил своей жизнью, и он чувствовал, что эта жизнь каким-то образом связана с бабушкой. Её присутствие было частью самого дома, даже если она больше не выходила из своей комнаты. С каждым днём в доме становилось всё более напряжённо. Мама всё чаще сидела у бабушки в комнате, поправляя её одеяло или тихо разговаривая с ней. Папа пытался сохранять спокойствие, отвлекаясь на работу во дворе, но его лицо становилось всё более задумчивым. Дедушка ходил по дому молча, его трубка, обычно дымящаяся, лежала на столе без дела. Серёжа видел, как бабушка становилась всё слабее, её дыхание становилось тише, а голос почти исчезал. Её глаза смотрели куда-то вдаль, как будто она видела что-то, чего никто из них не мог понять.
Однажды вечером, когда ужин подошёл к концу, мама села за стол и сказала:
Мама: “Она не хочет ничего пить. Говорит, что ей это не нужно. Я больше не знаю, что делать.”
Папа посмотрел на неё и сжал руки.
Папа: “Мы должны просто быть рядом. Если она хочет покоя, нужно дать ей это.”
Дедушка, сидя у окна, наконец произнёс: “Она всегда знала, что делает. Но сейчас… сейчас ей просто нужно время.” Серёжа слушал их разговоры, но не вмешивался. Ему казалось, что бабушка всё равно сильнее всех их вместе взятых, что она всегда найдёт выход. Но с каждым днём эта уверенность становилась слабее, как и сама бабушка. Ночью, когда дом погрузился в тишину, Серёжа снова услышал странные звуки. Это был тихий, почти неуловимый шорох, как если бы кто-то двигался в коридоре. Ему стало не по себе, но любопытство пересилило страх. Он вышел в коридор, его ноги бесшумно ступали по деревянным половицам. Свет луны падал через окна, и Серёжа увидел, как тень зашла за угол. Он замер, стараясь не двигаться. Сердце билось всё сильнее, но ноги не слушались – они будто вросли в пол. Звук стих, и комната бабушки была окутана странной тишиной.
На утро бабушка попросила, чтобы её оставили одну. Мама и папа вышли из её комнаты, выглядя ещё более обеспокоенными, чем обычно.
Мама: “Она просто смотрит в одну точку. Я пыталась с ней говорить, но она ничего не отвечает.”
Папа, нахмурившись, сказал: “Ей нужно это пережить. Просто быть рядом.”
Серёжа не понимал, что они имели в виду, но чувствовал, что дом стал другим. Казалось, что стены впитывают каждое слово, каждую эмоцию, каждую тишину. Даже воздух внутри дома был плотным, как будто сам дом смотрел на них. Дедушка подошёл к Серёже, положил руку ему на плечо и тихо сказал:
Дедушка: “Слушай, мальчик, всё, что ты слышишь, всё, что ты чувствуешь – это часть её. Мы должны уважать это.”
Серёжа молчал, но внутри него всё бурлило. Он понимал, что бабушка была чем-то большим, чем просто человеком, но он ещё не знал, чем именно. Всё становилось сложнее, ночь за ночью, звуки становились громче, а дом всё больше наполнялся тайной, которую никто не мог объяснить. День тянулся медленно, словно даже время замедляло шаги, чувствуя странную атмосферу в доме. Мама всё больше времени проводила у бабушки в комнате, тихо разговаривая с ней и поправляя одеяло, хотя бабушка уже почти не отвечала. Папа, чтобы не показывать свою тревогу, занимался делами на дворе, но его движения стали более резкими, как будто он пытался сбежать от мыслей. Дедушка ходил по дому, но редко говорил, лишь иногда что-то тихо бормотал себе под нос. Серёжа сидел на крыльце, глядя на старую яблоню в саду. Он вспомнил бабушкин рассказ про свечение, которое она видела много лет назад, и вдруг поймал себя на мысли, что хочет снова услышать её голос. Весь день он пытался занять себя чем-то, но мысли о бабушке всё равно возвращались. Ближе к вечеру, когда солнце уже садилось за деревья, мама вышла из комнаты бабушки, её лицо выглядело усталым и обеспокоенным. Она села рядом с папой и тихо сказала:
Мама: “Она сказала, что не боится. Но что это значит?”
Папа, склонив голову, ответил: “Наверное, она просто чувствует, что всё идёт так, как должно.”