Он мыслено начал разговор с Гербертом. Но кроме «прости» ничего на ум не шло. Корвин не умел оправдываться, да и не хотел. Он кругом виноват. И в том, что связал Герберта клятвой, и в том, что сам изменил ему.
В Эринии времена года сменялись, как в Верхнем мире. И переселенцы-фейри радостно вернулись к своим исконным праздникам. Снова мчалась Дикая охота на Самайн, без меры текло вино Йоля, горели костры с опавшей листвой на Мабон и кружились хороводы Бельтайна.
Майская шальная ночь, когда неважно, кто ты. Без имен, без обязательств, почти без слов. А через неделю она пришла к нему и осталась насовсем. Уйти из табуна ради человека — такое у кельпи редко, но случается. Но уйти ради некроманта… Тристу не примут обратно. Ее просто убьют. И ребенка тоже.
Будь воля Корвина, он бы запретил ей выходить из дома до родов. И потом — еще год как минимум. Но запретить что-либо Тристе было невозможно. Жить в замке короля эльфов, где у некроманта были собственные покои, она не пожелала. Корвин едва уговорил ее поселиться на самой окраине столицы, откуда было рукой подать до реки. Он окружил дом такой защитой, что даже королю гоблинов пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы проникнуть внутрь.
Корвин передернул плечами. Не к добру ему вспомнился Джарет. Герберт — существо мстительное. Если у них не получится разойтись по-хорошему, он может пожаловаться Игрейне. Даже наверняка пожалуется. А королева гоблинов способна сильно осложнить жизнь кому угодно. И Джарет, само-собой, в стороне не останется. Корвин вздохнул. Он должен решить это дело миром. Любой ценой. Ради Тристы и их сына. Она обещала, что будет сын.
Двадцать лет назад в похожей ситуации оказался его учитель. Но Герберт от него ушел сам. И никакой клятвой Алиас его не связывал. Корвин вспомнил последнюю встречу с Гербертом, его голос: «Не думал, что привязанность — это так приятно…» И с силой шарахнул кулаком по ближайшему дереву.
«О боги, хоть бы у него за это время появился любовник! Кто угодно, лишь бы он не ждал меня!»
========== Обряд ==========
Раздраженно скривившись, граф фон Кролок отложил в сторону перо. Работа над книгой застопорилась на последних абзацах, что было особенно досадно. Слова упорно отказывались ложиться на бумагу, и никаким усилием воли не получалось сосредоточиться. Невыносимо хотелось крови. И не просто эльфийской, а одного конкретного эльфа.
Фон Кролок поймал себя на том, что уже несколько минут остановившимся взглядом смотрит на тисненую золотом карточку, приглашающую адресата явиться на торжество “по случаю свадьбы Его Величества Ардена”.
Жажда усилилась. Клыки начали вытягиваться сами собой. Как назло еще и донор сегодня не явился. Непременно надо узнать, кто решился пропустить свою очередь. Кто же это такой догадливый и осторожный? В следующий черед одним глотком не отделается.
Граф поднялся из-за стола, подцепил когтями приглашение и отправил в камин. Огонь зашипел и шарахнулся в стороны. Наверняка пропитали карточку особой магией, твари! Он постоял, с ненавистью глядя, как медленно тлеет, и не думая превращаться в пепел, золоченый картон.
Причину столь поспешной женитьбы Ардена граф знал. С недавних пор Алан, владыка Лесного края, возжелал брачного союза своей дочери с королем эльфов, и ничего хорошего от этой перспективы фон Кролок для себя не ждал. Эльфийка королевских кровей — не человеческая простушка, ее не удалишь от двора. И слишком влиятельного фаворита при муже она не потерпит.
О тяжелой болезни второй жены Ардена — леди Изольды — в Лесном краю пронюхали подозрительно быстро. Дальше завуалированных намеков Алан, впрочем, не пошел, — правила не позволяли, — но Арден занервничал. Тогда он и объяснил графу тонкости семейного права эльфов. По закону у короля не может быть больше трех жен. И если он успеет привезти новую жену до того, как Алан пришлет официальное предложение, коварные планы владыки Лесного края в очередной раз рухнут. Вот только полностью фиктивным этот брак быть не может.
Граф глубоко вздохнул и шагнул из окна. Стремительно взлетел на смотровую площадку замка. Видеть отсюда дворец короля эльфов он не мог, слышать шум свадьбы — тем более. Но облака отражали далекие вспышки фейерверка, а воображение рисовало картину торжественного въезда свадебного кортежа в столицу — горделивую поступь белых коней с золотыми гривами, перезвон бубенцов на сбруе, зеленый шелк свадебного наряда Ардена… И молодую жену, не сводящую с него влюбленных глаз.
Фон Кролок раздраженно дернул уголком рта. Клятва Ардена нерушима, и наличие рядом с ним этой девки — наверняка рыжей, эльфы питают слабость к людям с таким цветом волос — абсолютно ничего не меняет. Следовало пойти на торжество и не давать гостям повода для злословия. Но одна мысль о том, чтобы стоять в толпе придворных и поздравлять «счастливых новобрачных», вызывала почти болезненное отвращение.
Граф прищурился. Со стороны столицы к замку летел дракон. Фон Кролок мрачно усмехнулся. Надо же, а еще говорят, что эльфы не склонны к самоубийству!
***
