– Знаете, если бы мой папа неожиданно приехал домой, я была бы самым счастливым человеком на свете, – сказала мужчине. – Я простила бы ему все – и пропущенные дни рождения, и не подаренные подарки, и долгие командировки. Только бы он был рядом. Только бы он меня любил. Я думаю, Вероника вас не забыла. Каждый Новый год она просит Деда Мороза, чтобы он вернул ей отца, потому что по-прежнему вас любит и ждет. Если вы прямо сейчас отправитесь домой, и для нее, и для ее мамы это станет самым лучшим, самым волшебным подарком на свете.
– Ты очень умна, – тепло усмехнулся мужчина. – Вроде малышка, а рассуждаешь, как взрослая.
– Когда дети растут без родителей, они взрослеют быстрее, – серьезно ответила я.
Он понятливо кивнул и поднялся с корточек в полный рост.
– Послушай, ты ведь не просто так стоишь у этого магазина? Ты, наверное, голодна? Хочешь, я куплю тебе какую-нибудь булочку?
– Хочу, – охотно кивнула я. – Купите мне сосиску в тесте, пожалуйста.
Мужчина ушел в пекарню и через несколько минут вернулся с бумажным пакетом.
– Вот твоя сосиска, – с улыбкой сказал он. – А еще эклер в шоколаде – в благодарность за теплые слова.
– Спасибо, – я улыбнулась в ответ. – С наступающим вас Новым годом!
Когда мужчина скрылся в толпе, я обошла магазин кругом и нырнула в один из местных дворов. Эклер я спрятала в рюкзак, а сосиску в тесте разделила на две части. Булку скормила симпатичной дворняге, вышедшей мне навстречу из переулка, а потом подошла к мусорным контейнерам и громко позвала:
– Кис-кис-кис.
На мой зов из-за помойных баков выбежал маленький пушистый котенок, слишком чистый и аккуратный для бездомного зверя. Я протянула малышу сосиску. Он накинулся на нее с жадностью ребенка, голодавшего несколько дней, и в один присест умял больше половины угощения.
Убедившись, что котенок наелся, я сунула его за пазуху и вышла из двора на улицу. Там по-прежнему сверкали гирлянды, гудели машины и куда-то торопились прохожие.
В одной из витрин я увидела свое отражение. Я стала выше примерно на двадцать сантиметров, мои бежевые ботинки превратились в сапожки, голубая курточка – в длинный пуховик, а из-под шапки толстой змейкой выползла русая коса. Теперь я походила на девочку-подростка тринадцати-четырнадцати лет.
Я прошла два квартала и свернула в сквер.
Там было тихо. Зима укутала его деревья в пуховые шали, расстелила на дорожках белоснежные ковры, укрыла скамейки мягкими холодными покрывалами. На одной из таких скамеек сидела молодая женщина в длинном черном пальто и тихонько плакала. Слезы ручьями текли по ее щекам. Из груди рвались рыдания, и она сдерживала их изо всех сил.
– Здравствуйте. Почему вы плачете?
Женщина подняла на меня глаза. Махнула рукой, отвернулась.
– В новогоднюю ночь плакать нельзя, – сказала я, подойдя к ней с другой стороны. – Нужно улыбаться и есть вкусняшки. Вот, возьмите.
Я вынула из рюкзака эклер и протянула ей. В глазах женщины отразилось удивление. Она явно собиралась отказаться от угощения, но, немного подумав, все-таки его взяла.
– Спасибо, – тихо сказала она, попробовав эклер. – Очень вкусно.
– Я знаю, почему вы плакали, – сказала, усаживаясь рядом.
– Правда? – слабо улыбнулась она. – И почему же?
– От одиночества. Люди всегда плачут, когда чувствуют себя одинокими. Даже если рядом с ними много народа. Я права?
– К сожалению, да, – кивнула женщина. – Это очень грустно: нас окружают сотни людей, а поговорить не с кем.
– Вы сейчас разговариваете со мной, – заметила я.
– Как тебя зовут?
– Снежа.
– Снежа? То есть Снежана?
Я неопределенно махнула рукой.
– Вроде того. А вы?..
– А я – Лиля.
– Знаете, Лиля, сегодня очень холодно. А сейчас, мне кажется, похолодало еще больше. Почему бы вам не пойти домой? Там тепло, есть елка и мандарины.
– У меня нет ни елки, ни мандаринов, – усмехнулась женщина. – Предполагалось, что утром я уеду в другой город – знакомиться с родителями своего жениха, и останусь там до конца праздников. Поэтому к Новому году я не готовилась.
– Отчего же вы не уехали?
– Жених отправился к родителям один. Он сказал, что передумал жениться, а значит, знакомить меня с семьей больше нет смысла. Еще он сказал, что нашел себе другую невесту – красивее, умнее, интереснее меня.
Из глаз Лили вновь потекли слезы.
– Я ничего не понимаю, – сдавленно пробормотала она. – Мы были вместе три года! Конечно, у нас случались и ссоры, и разногласия… Но в целом-то все было хорошо! Почему же все так резко изменилось?! В один день, в одно мгновение! И… как мне теперь быть? Я привыкла, что мы всегда вдвоем. Как я буду жить одна?..
Я достала из кармана пакетик с бумажными платочками и протянула ей. Лиля взяла один и вытерла им мокрые щеки.