– Алена, – тихонько позвала я, когда между нами оставалось не больше двух шагов. – Это ты?
Оленуха подошла ближе и положила голову на мое плечо. Я обхватила ее руками за шею, крепко прижала к себе. Из моих глаз на ее белоснежную шерсть покатились слезы.
– Мы так по тебе скучали, – прошептала я в большое изящное ухо, – и я, и мама, и папа… Скажи, тебе там хорошо? Ты… счастлива?
Оленуха подняла голову и медленно кивнула. Я нежно погладила ее по спине.
– Я тебя люблю, Аленка, – срывающимся от слез голосом сказала я. – Очень-очень люблю.
Оленуха тихо вздохнула, нежно ткнулась холодным носом в мою щеку и, развернувшись, поскакала обратно. Достигнув кромки леса, она обернулась. Я махнула ей рукой, и оба оленя скрылись среди высоких заснеженных деревьев.
Из приоткрытой двери магазина божественно пахло выпечкой. Аромат свежего бисквита смешивался с запахом корицы и карамели. Я стояла у витрины и, поминутно сглатывая слюну, любовалась на ряды булочек и пирожных, выложенных на прилавке.
На улице давно стемнело, зажглись огни фонарей, на окнах магазинов и кафе засияли разноцветные гирлянды. Позади меня торопливо сновали прохожие. В последний день уходящего года все куда-то спешат: в гости или домой, в торговый центр, дабы в последний момент купить кому-нибудь подарок, или на вокзал, чтобы отправиться в теплые края. На меня никто не обращал внимание.
Неожиданно в стекле, через которое я смотрела на прилавок, появилось лицо незнакомого мужчины.
– Привет.
Я обернулась. Мужчина был высок, и мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо.
– Здравствуйте, – вежливо ответила я.
Незнакомец присел передо мной на корточки, и теперь наши глаза находились на одном уровне.
– Ты полчаса стоишь возле этой пекарни, – сказал он. – Ты кого-то ждешь?
У него были темные волосы, смешно торчащие из-под синей вязаной шапки, впалые щеки и курносый нос с россыпью крошечных веснушек.
– Я никого не жду. Я просто гуляю.
– Просто гуляешь? – удивился мужчина. – Одна и в такое время? Где твои родители?
– Не знаю, – я пожала плечами. – Я их давно не видела.
– В каком смысле? – не понял мой собеседник. – Ты сирота?
– Нет. Папа и мама работают в другом городе. Они очень заняты, и у них нет времени меня навещать. Поэтому я живу с дедушкой.
– Понятно, – кивнул мужчина. – И где твой дедушка?
– Тоже работает. Сегодня у него ночная смена, и он вернется домой только утром.
– Безобразие, – покачал головой незнакомец. – Что за люди? Оставили ребенка одного в праздничную ночь… Сколько тебе лет, девочка?
– Восемь.
– Шла бы ты лучше домой. На улице темно, не дай Бог, кто-нибудь тебя обидит.
– Это кто же? – удивилась я.
– Кто угодно. Подойдет незнакомый дядька и утащит в темный подвал.
– Вы тоже незнакомый. Но вы меня никуда не утащите.
– С чего ты это взяла?
– С того, что у вас добрые глаза. А еще вы единственный обратили на меня внимание. Другие люди проходят мимо, а вы подошли узнать, все ли у меня в порядке.
Мужчина несколько секунд задумчиво рассматривал мое лицо.
– У меня есть дочка, – негромко сказал он, наконец. – Такая же, как ты. Увидев тебя у этой витрины, я решил, будто там стоит моя Вероничка. Знаешь, мне было бы очень страшно, если бы она, как ты, гуляла в одиночестве в центре города, да еще вечером тридцать первого декабря.
– Вы тоже гуляете один, – заметила я. – Отчего же вы здесь, а не дома с Вероничкой? Сегодня же праздник! А в праздник всем положено быть вместе.
Мужчина грустно улыбнулся.
– Боюсь, Вероника меня прогонит. Я, как твой папа, уехал работать в другой город и не появлялся дома больше двух лет.
– Почему? У вас было так много дел?
– У меня было много желаний и надежд. Я думал, что моя жизнь изменится к лучшему, однако едва ее не разрушил. Взрослые зачастую бывают глупы. Они срываются с места, едут в далекие края, ищут там счастье, мечтают покорить мир и заработать кучу денег. А потом проходит время и оказывается, что всех денег не заработать, что мир должен быть в душе, а счастье – дома.
– Мой дедушка тоже так говорит, – сказала я. – Но знаете… Я не совсем поняла, почему вы боитесь встретиться с дочкой.
– Вероника, наверное, очень на меня обижена. За эти два года я лишь дважды разговаривал с ней по телефону, ни разу не поздравил ее с днем рождения и не прислал ни одного подарка. Мне стыдно показаться ей на глаза. Они с мамой все это время жили одни. Я знаю: поначалу им было нелегко, а потом они привыкли. Настолько привыкли, что перестали меня ждать. Я им больше не нужен – ни Веронике, ни ее матери.
Я заглянула ему в глаза.