Я тогда, Наташка, едва не расплакалась. Девять лет – это же целая вечность. А царь только посмеялся. Уложил меня спать, а утром разбудил, накормил и указал на снегу след от оленьих копыт. «Иди, – говорит, – по этому следу. Выйдешь аккурат к поселковой околице».
Я по следу пошла и вернулась к вам».
– Это не история, а самая натуральная сказка, – заметила Маруся. – И что же, мама? Ты ей поверила?
– Конечно, нет, – усмехнулась я. – Лесной царь, белый олень, деревянный терем… Все это звучало слишком невероятно. Я решила, что сестре это просто приснилось. Или она эту встречу придумала, а потом поверила в свою же фантазию. Только знаешь, Маруся, после того происшествия Алена стала сама не своя. Стала о чем-то задумываться и деревья обнимать. Придет в городской парк, прижмется к дубу или березе и стоит, улыбается, будто с кем-то неслышно разговаривает. Жила она, знаешь, точно по инерции. Ходила в школу, общалась с подругами, плясала на дискотеках, а сама чего-то ждала. Словно все вокруг нее временное, и она вот-вот куда-то уедет.
В какой-то момент я к ее поведению привыкла и перестала его замечать. О лесном царе мы больше не говорили, и я благополучно о нем забыла.
Так прошло несколько лет. Мы окончили школу, поступили в институты. Я – на истфак, Алена – на лесное хозяйство. Ты ведь видела ее старые фото, Маруся? Сестрица моя выросла такой красавицей, что дух захватывало. Длинноногая, стройная, как лань, русые волосы водопадом к пояснице спускаются, а глаза зеленые, будто молодая листва… Половина института по ней вздыхала. А она ни на кого не смотрела. С парнями, конечно, дружила, однако ближе, чем на вытянутую руку, к себе не подпускала.
Девчонки сестре страшно завидовали, считали ее гордячкой и стервой. Алена же, Марусенька, вовсе такой не была. Солнышком она была, добрым, теплым и ласковым.
И вот однажды в конце декабря вспомнила Аленка про этот дачный поселок и предложила отметить тут Новый год. Мы после того случая сюда больше не приезжали, даже думать о нем забыли. Я Аленину идею поддержала, а наши родители – нет. Однако мы все равно поехали – с друзьями. Еду с собой взяли, гитары, гирлянды, чтобы домик украсить.
И знаешь, доченька, поначалу все было хорошо. Добрались мы до поселка спокойно, в избе прибрались, стол накрыли, песни запели. Нас было много, человек десять, и веселились мы от души.
А ночью твоя тетя снова пропала. После того, как часы пробили двенадцать, она выпила стакан шампанского и, пока друзья поздравления друг другу орали, накинула куртку и вышла на улицу. Я ее исчезновение заметила не сразу. А потом выглянула в окошко и вижу: стоит за нашей калиткой олень – рогатый, белый, как снег, а к нему навстречу Алена бежит. Радостно так, быстро. Когда же она до него добежала, подернулся олень серым маревом и превратился в светловолосого мужчину.
Поймал он мою сестру в свои объятия, прижал к себе, как после долгой разлуки, а та его за шею обхватила и принялась его лицо покрывать поцелуями. Мужчина ее потом на руки подхватил, и они растаяли в воздухе. Только что стояли у калитки – и вдруг их нет.
Я вздохнула, придвинула к себе разделочную доску, принялась дальше нарезать вареную морковь.
– Алену тогда долго искали, – тихо сказала дочери. – Прочесали лес и окрестные деревни. Но не нашли. Несколько лет она находилась в розыске, а потом была признана погибшей. Для нашей семьи ее исчезновение стало большим горем. Мать придумала историю про волков, которые якобы съели мою сестру, чтобы хоть как-то объяснить ее пропажу. Каждый Новый год мои родители поминают Алену, как покойницу. А я не поминаю. Потому что знаю: она вовсе не умерла, и до сих пор живет в деревянном тереме со своим повелителем леса. Я очень надеюсь, что ей там хорошо. Она ведь ради него от всего отказалась – от родных, от друзей, от всей своей человеческой жизни.
Несколько минут мы молчали.
– После Алениного исчезновения соседи дачный домик продали. А через несколько лет поселковые земли выкупил какой-то богатей и построил эту базу отдыха. И знаешь, Маруся, больше здесь никто не пропадал.
Наступление Нового года мы отметили шумно и весело. Выпив под бой курантов по бокалу шампанского, и закусив праздничными салатами, отправились к ледяному городку. Там вместе с соседями танцевали под веселую музыку и запускали разноцветные огни фейерверков.
В какой-то момент моя дочь, в очередной раз съехав на ватрушке с горы, вдруг замерла на месте, а потом схватила меня за руку.
– Мама, смотри!
Я проследила за ее взглядом – и ахнула. У заснеженных деревьев, в нескольких метрах от окружавшего базу забора стояли два белоснежных зверя – олень с большими ветвистыми рогами и нежная тонконогая оленушка.
Увидев, что я смотрю на нее, оленуха отделилась от своего супруга и сделала несколько шагов вперед.
У меня внутри что-то перевернулось. Жестом велев Марусе оставаться на месте, я незаметно отделилась от толпы и поспешила навстречу четвероногой красавице.
Она дождалась, когда я выйду за калитку, и тоже двинулась ко мне.