Результаты антикризисной программы на первый взгляд обнадеживали. За первый месяц реализации программы, по словам Папена, безработица снизилась на 123 000 человек. Однако с экономической точки зрения антикризисная программа Папена в кризисных условиях могла дать только краткосрочный эффект, поскольку она, прежде всего, стимулировала предложение на уже и так затоваренном рынке. Фактически программа была нацелена на оказание краткосрочной помощи промышленникам, а не на выправление макроэкономической ситуации[98]. Рано или поздно план Папена должен был с удвоенной силой обрушиться на его же создателей. Что и произошло, безработица снова стала расти. Индикатором перемен стал отказ банков акцептировать «налоговые сертификаты»: «Рынок не готов с такой быстротой принимать предложенные ценные бумаги»{766}.
Пока же — успех антикризисной программы по мнению канцлера сулил многообещающий эффект на предстоящих выборах, которые Папен после сентябрьского роспуска рейхстага назначил на 6 ноября. Проблема, по мнению Папена, состояла только в том, что у него не было своей партии. Г. Рэмболд накануне выборов, в этой связи замечал: «Люди, желающие поддержать правительство Папена, число которых в настоящее время растет, просто не знают за кого им голосовать»{767}.
Обстановку, в которой проходила подготовка к выборам, в своем дневнике передавал Геббельс: «Во всем рейхе вспыхивают частичные забастовки, правительство против этого совершенно бессильно… Потсдам!… Шесть часов подряд марширует перед фюрером немецкая молодежь»{768}.
Тем не менее на ноябрьских выборах нацисты потеряли 35 мест, что можно было отнести к победе Папена, но коммунисты на них же наоборот получили 11 новых мест, что вызвало панику в либеральных и консервативных кругах. А партия центра и демократическая партия, на поддержку, которых мог рассчитывать Папен, вместе набрали в сумме почти в 3 раза меньше голосов, чем нацисты и — в 1,5 раза меньше, чем коммунисты. Показательно, что еще 12 сентября рейхстаг подавляющим большинством голосов принял вотум недоверия кабинету Папена, внесенный КПГ. Это означало, что, кроме Немецкой национальной партии Гутенберга, ни одна из партий не поддержала экономическую программу канцлера{769}.
Папен попробовал договориться с военным министром Шлейхером и Гитлером, но переговоры закончились безрезультатно. Канцлер приходил к выводу, что на создание коалиционного правительства не было никакой надежды. Г. Рэмболд доносил британскому правительству:
Надежда была только на армию. Однако ее вмешательство в существовавших условиях, по мнению Папена, лишь катализировало бы ситуацию: «Шлейхер не оставил у меня сомнения, что он выступает в роли представителя армии — единственной оставшейся в государстве устойчивой организации, сохранявшей единство и свободной от политических распрей…
Папен был уже готов ввести диктатуру, но у него не было преданных боеспособных сил, необходимых для ее удержания. Майор Отт, начальник Политического департамента военного министерства, докладывал правительству Папена: «… подробное исследование показало, что одновременная охрана границ и защита общественного порядка… находятся за пределами возможностей федерального и земельного правительств. В связи с этим правительству было рекомендовано воздержаться от введения чрезвычайного положения»{773}. 3 декабря 1932 г. Гинденбург заявил Папену: «Я слишком стар и очень много повидал в жизни, чтобы принять на себя ответственность за возникновение гражданской войны. Единственная оставшаяся у меня надежда — в том, что бы дать возможность попытать счастья Шлейхеру»{774}. Геббельс радостно замечал по этому поводу: «Канцлером назначен Шлейхер… Когда он падет настанет наша очередь»{775}.
