Прищуренный и Лоб
После ухода Михалыча, Тыщкмбриг выслушал эмоциональные реплики Лысого с Прищуренным и тихо сказал:
— Р*с*и*д*и! Вас надо — к стенке. За потерю бдительности. Жалко, у нас за глупость не расстреливают. — Чекисту: — Ты совсем чуйку потерял? — Комиссару: — А ты — м*д*к. Ослепли оба? Он же — совсем другой, вроде и не человек. Пули — не пробивают, штаны — не промокают. Проволоку под током — рукой, я видел. Не устает. Вот — по пуговице нас найти собирается. — Здоровенный выпутал пуговицу из травы и положил в нагрудный карман. — Его же надо аккуратно выводить, как щуку на крючке. А вы — д*л*о*бы…
Тыщкмбриг помолчал и продолжил:
— Так. Слушай приказ. Ты, комиссар, работаешь с личным составом. Список красноармейцев. Инвентаризация: оружие, патроны, медикаменты, пищевое довольствие. Чтоб больше никто не пропал. Настрой их по боевому. Про Михалыча — всем правильно разъяснить. Придумай — как. Действуй.
Дождавшись, пока Лысый отойдет, повернулся к Прищуренному:
— Найди рядового посметливей и догоняй нашего… подследственного. Скажешь — я послал помочь. Не залупайся, про «Вальтер» — забудь. Твоя задача — найти, где у него жабры. Когда встретимся, ты должен быть с ним на вась-вась. Понял? Может, это — главный шанс всей твоей жизни. Выполняй.
Прищуренный понимающе усмехнулся. Встал и сказал:
— Есть выполнять, Тыщкмбриг!
За несколько минут, Прищуренный идентифицировал Лба, как самого подходящего, и спросил:
— За что сидел?
— Сто шестьдесят вторая[7].
— Наколки покажи. — Лоб, не вставая, показал. — Кликуха есть? — Лоб сказал: «Лоб». — Встать. Пойдешь со мной.
Лоб встал, хитро подмигнул остающимся и пошел за Прищуренным. Через полчаса, Прищуренный нахмурился и выдавил:
— Ты — в хитрой такой разведке. Со мной. Накосячишь — пристрелю. Сообразишь, что к чему — Родина не забудет. Ищи следы, прошли двое, один — хромает.
— А звание ваше — какое?
— Старший майор, считай — полковник.
— Все понял, гра… товарищ полковник. Я постараюсь.
— Не старайся, а сделай. Запомни: чтобы ни случилось — не залупайся, а улыбайся. Свой тебе — только я. Понял?
— Так точно. — протянул Лоб, сомневаясь, что чекист может быть «своим».
Дальше шли молча, показывая друг другу редкие следы прошедших. Через час догнали Михалыча с Колей и вышли к
Дороге
Еще через три часа, все четверо все еще лежали в кустах, глядя на нее. Движение не было особо интенсивным, несколько раз дорога оставалась пустой все десять минут, необходимых, чтобы добежать до рощи с той стороны. Но дорога петляла, с обеих сторон из-за поворота могла выскочить машина, не оставляя ни единого шанса добежать до деревьев незамеченным. Михалыч сказал:
— План такой. Мы двое — он показал на себя и Прищуренного — идем до левого и правого поворотов. Становимся так, чтобы вы нас видели. Если видим машину — прячемся. Вам надо дождаться момента, когда мы оба видны и сразу бежать через дорогу. Ты — он кивнул Лбу — поможешь Коле бежать. Там вы расходитесь направо и налево и действуете также, мы сходимся здесь и пересекаем дорогу, как только вы оба будете видны.
Обсуждение началось с Колиного «Я не понял, зачем…» и продолжалось несколько минут. Потом Прищуренный сказал Михалычу:
— Меняемся. Я — с лейтенантом, ты — с Лбом. Лоб, твоя задача: идешь до поворота. Сосну видишь? Не видны тебе машины — стоишь у сосны. Видны — лежишь. Как увидишь, что мы на той стороне — возвращаешься сюда и ждешь его, — Прищуренный кивнул в сторону Михалыча. — потом, делаешь, как он скажет. Повтори.
Лоб повторил и добавил: «Зачем это?» Прищуренный рявкнул: «Не твоего ума дело. Выполнять!»
План
удался, и через час, никем не замеченные, они оказались на опушке рощи, на другой стороне дороги. И тут, там, где они пересекали дорогу, остановился «Ханомаг». Двое наци и одна собака выскочили окропить правую гусеницу.
Потом собака покрутилась вокруг, унюхала след, зарычала и помчалась к роще догонять убегавшую четверку. В последний момент, Лоб крикнул Михалычу: «Дай финку!» Схватил, прикрыл левым локтем горло, присел, защищая гениталии, и пошел на собаку. Пес был обучен и неглуп. Остановился, залаял и, как только понял, что его не боятся, рванул назад. Беглецам не повезло: хозяева собаки тоже оказалось не дураками. «Ханомаг» уехал, выпустив еще двух псов и одного двуногого. Три автоматчика с овчарками на поводках отправились в лес. Они не спешили — ждали возвращения «Ханомага» с подмогой. Примерно через полчаса, сообразив, что преследуемых всего четверо или пятеро, перестали оглядываться, спустили собак и рысцой побежали за ними.
Роща давно кончилась, беглецы пересекали пустошь, заросшую какими-то колючими кустами и камышом. Они двигались по тропинке за Михалычем. Собачий лай, едва слышный четверть часа тому назад, становился все громче. Прогноз не радовал. Михалыч, неожиданно для самого себя, заговорил умоляюще:
— Нам до места — примерно полтора километра. Если идти вместе, это минут двадцать пять…
— Меня надо бросить, вы — бегите, а я собак задержу хоть на сколько — встрял Коля.
