— Не херни, никого бросать не надо. Вы, главное, держитесь вместе. По одиночке быстро пропадете. Обороняться от собак нужно вместе, вместе, вы поняли? А я — побегу туда и вернусь. Минут семь — туда, три — назад, пять — все надеть и включить. Я вернусь, слышите? Вернусь через пятнадцать минут. Или раньше. Продержитесь пока меня нет — и все. Я вернусь, и все кончится. Через полчаса будем сидеть — отдыхать. Я быстро!
Михалыч рванул вперед и исчез. Лоб с Прищуренным подхватили Колю и кинулись за ним. Через десять минут их увидели собаки. Злой радостный лай подпихнул беглецов, они соскочили с тропинки вправо и вломились в густые кусты, не замечая колючек. Собаки были благоразумнее: исцарапанные носы заставили их затормозить. Коля упал и свернулся в клубок. Прищуренный со Лбом изобразили Варяг: Лоб тыкал финкой в сторону псов:
— Идите суки, сюда ссуки!
Собаки не слушались. Они разделились, обходя Лба с флангов. Правофланговую собаку встретил Прищуренный с палкой, левый фланг был беззащитен. На тропинке показались бегущие рысцой автоматчики. До пушистого полярного зверька оставались секунды.
Собачий
слух острее человеческого: беглецы еще ничего не слышали, а собаки вдруг стали коситься на тропу и терять интерес к Варягу в кустах. Потом, у Прищуренного, чей слух был тоньше, отвисла челюсть: с той стороны, куда убежал Михалыч, доносилось отчаянное и наглое кошачье мяуканье. Не сладкое «мяу», а наглое и агрессивное мартовское «МРЯЯУУ! Потом на тропе показался голый человек. Он мчался к ним, подпрыгивая метра на два и пролетая в каждом прыжке метров пять. При этом он мяукал, как дюжина котов в марте. Собаки рванули ему навстречу, оставив исцарапанных и уже неинтересных беглецов. Голый Михалыч остановился и присел, когда первый пес уже прыгнул на него. Михалыч совершенно по детски прицелился указательным пальцем правой руки, шлепнул губами: «Паф!», и отскочил в сторону. Пес упал на землю без головы: она взорвалась в полете. Второй пес покатился кубарем, не успев прыгнуть. Третий взвизгнул и попробовал убежать на трех оставшихся лапах. Михалыч поморщился и добил — все тем же детским жестом указательного пальца. Отреагировав на визг, автоматчики открыли стрельбу. Михалыч упал, скатился с тропинки, принял позу «стрельба из винтовки лежа», схватил левой рукой правую кисть, вытянул указательный в сторону автоматчиков и сказал: «Паф, паф, паф». Автоматы замолчали, автоматчики рухнули на землю и больше не шевелились. Михалыч повернулся к кустам, где засели Коля с Прищуренным и Лбом, широко улыбнулся и сказал:
— Ну, тунжи[8], теперь у нас — все пучком!
Ошарашенные
беглецы выбрались из колючек и уставились на Михалыча. При ближайшем рассмотрении, он оказался не голым. На нем было нечто почти прозрачное и плотно прилегающее к телу, ко всему телу, включая пальцы на руках и ногах. На спине и плечах лежал «горб»: похожий на сплюснутое яйцо ранец неопределенного цвета. Верхний конец ранца раздваивался и изгибался, охватывая плечи и шею. Ранец превратил Михалыча в горбуна-великана с короткой шеей и широченными плечами. Из под «горба» выходили полупрозрачные шнуры толщиной в палец. Прилегая к прозрачному «костюму», они перекрещивались на груди и спине, обвивали руки и ноги. Каждый сустав: бедра, колени, локти, лодыжки, и кисти рук, был обернут двумя-тремя оборотами шнура. На руках, шнуры доходили до ногтя на указательном пальце. Тугой капюшон закрывал верх лба, уши и подбородок. Надо лбом он топорщился козырьком, оставляя открытой круглую тарелку лица: глаза, нос и рот. Все трое уставились на эту странную тарелку. Михалыч взглянул на них — и пленка сползла с головы на шею. Голова выглядела свежевымытой, а щеки — чисто выбритыми. Теперь все смотрели на его член, рельефно выступающий в промежности. Михалыч ухмыльнулся, и пленка потемнела, нарисовав на теле темно-серые трусы. Коля был лаконичен:
— Михалыч?!
Прищуренный:
— Так, загадочный ты наш, не пора ли кое-что объяснить?
— Пора — пора — Михалыч вроде бы смутился. — Только позже. Вас надо вылечить: ноги разбиты, по всему телу — царапины, все завтра загноится. Переодеть: кусты прикончили ваше обмундирование. Всем надо поесть и поспать. А потом — все вопросы и некоторые ответы. Пока не скисли — давайте посуетимся.
Через три часа они
Уснули
Вопросов за это время прибавилось, но беглецы временно потеряли интерес к ответам: устали, впервые за неделю поели горячего и расслабились. За это время Михалыч:
— отправил Лба за своими вещами: «Пойдешь по тропке, увидишь слева березу, около березы яма, около ямы брошена моя одежда, тащи все сюда.»
— послал Колю хромать за дровами: «Дрова — вон к той кочке, оттуда водой пахнет, там должен быть ключ или ручей.»
— Вместе с Прищуренным, ободрал трех автоматчиков. Голые трупы затащили в кусты, все остальное, включая нижнее белье, оттащили к той же кочке.
— Ногами и руками выбил-выкопал две ямы в земле около ручейка, который и вправду журчал рядом.
