Оставив позади оживленный парк и широкую улицу с аккуратными, похожими друг на друга коттеджами, свернули в проулок. Он выводил к лесу, рядом с которым располагалось родовое поместье. У отца был пунктик, он любил обособленность, тишину и роскошь. Собственно, его владения под эти пункты попадали неукоснительно. Даже соседнее имение располагалось как минимум в часе езды, а приемы гостей приходились на определенные числа месяца, строго по расписанию. Наверное, поэтому меня затянуло в развязные вечеринки, устраиваемые Ларсом. После смерти мамы, в поместье стало особенно невыносимо жить.
— Твой отец дома? — тихо поинтересовалась Оливия, кода мы ступили на белокаменную дорожку, ведущую прямиком к высоким кованным воротам.
Справа, через просторный, поросший травой луг, возвышался лес. Слева — живой лабиринт, уводящий к небольшому озеру. Даже не верилось, что мы просто свернули с улицы, и где-то там, за спиной, оживленный район города.
— Надеюсь, нет.
Остановившись у ворот, отпустил Лив и ощупал карманы куртки. В одном из них обнаружился массивный перстень из черного металла. Вместо камня серебрилась буква «Г», овитая алмазными узорами. Надев его на палец, приложил к замочной скважине. Послышался тихий щелчок, и ворота медленно двинулись, открывая нам проход.
— Пойдем.
Я поторопился внутрь, Оливия вошла следом. По обе стороны дорожки, словно рыжие лисьи хвосты, тянулись к небу пожелтевшие тополя. Впереди белел фонтан, а за ним вырастало красивое здание из серого камня. Четыре этажа меж двух круглых башен, остроконечные пики крыши и устрашающего вида каменные горгульи, восседающие на черных колоннах.
Мрачно и угнетающе. Как в день моего отъезда.
Порыв ветра зашелестел листьями, поднимая их с земли и швыряя нам под ноги. Солнце то появлялось из-за густых облаков, то снова пряталось. Размеренный звук льющейся в фонтане воды бил по напряженным нервам.
— Как красиво! — послышалось сзади.
Я обернулся, хмуро взглянув на Оливию. Судя по всему, ей действительно нравилось то, что она видела. Жаль, я утратил способность восхищаться этим местом.
— Да, не поспоришь.
— Барт? — она приблизилась, ловя мою ладонь и сжимая обеими руками, — Что случилось между тобой и господином Герарди? Ты совсем не рад быть здесь.
Я вздохнул, поднимая глаза над ее головой и медленно оглядывая крылатых чудовищ на крыше, овитую плющом башню, высокие ступени лестницы, ведущей к дверям. Массивные створы отворились, выпуская дворецкого — худощавого седого мужчину во всем черном. Он заулыбался и поторопился к нам.
— Мы просто слишком разные. А смерть мамы еще острее обличила эти различия.
Погружаться в плохие воспоминания совсем не хотелось. И я был рад, когда Малкинс наконец до нас доковылял, добродушно скаля два ряда белых вставных зубов.
— Молодой господин! Как же я рад вас видеть! — он чуть ли не бросился в объятья, но вовремя осекся, замерев в шаге от нас и переминаясь с ноги на ногу.
— Здравствуй, Малкинс, — улыбнувшись старику, сам коротко его обнял.
Он работал на отца уже больше двадцати лет, его жена нянчила меня с самого рождения. Своих детей у них не было, так что я оказался той отдушиной, что заменила им собственного сына.
— Ох, Лила будет в восторге! Мы так давно не видели вас…
— Отец дома? — как бы ни хотел спросить непринужденно, в голосе все равно мелькнуло напряжение.
— Нет, уехал еще вчера утром.
— На долго?
— Последнее время мы совсем не разговариваем, — дворецкий помрачнел, сведя кустистые бровь к переносице. Болотного цвета глаза погрустнели, — Он появляется не на долго, а затем вновь куда-то уезжает. Если раньше с удовольствием делился со мной новостями, сейчас совсем одичал…
Я стиснул зубы, опустив глаза к носкам ботинок. Слова Ларса о желательном примирении не выходили из головы. Что-то явно назревает, быть может и правда стоит перешагнуть обиды, наступить на гордость, и поговорить с ним при первой возможности.
— Понятно. Познакомься, это Оливия Ферас, — аккуратно приобняв за плечи, чуть развернул девушку к старику, — Моя гостья. Я бы хотел, чтобы она ни в чем здесь не нуждалась. Никаких слуг, за ее удобство и безопасность отвечаешь лично ты.
— Очень приятно, мисс! — он слегка склонил голову и улыбнулся.
— Лив, это Малкинс, наш дворецкий и очень хороший человек. Ему одному в этом доме я полностью доверяю. Пока меня не будет, смело обращайся к нему по любому вопросу.
— Здравствуйте, — Оливия сжала костлявую морщинистую ладонь и с тревогой заглянула мне в глаза, — Ты прям сейчас будешь связываться с ребятами? А потом сразу в Саронсо?
— Посмотрим. Сначала душ и нормальный завтрак. Или уже обед? Я жутко устал от всех этих перелетов, — отпустив ее, постучал по карманам в поисках артефакта связи. — Малкинс, вверяю Оливию тебе, отведи в комнату, позови Лилу, пусть поможет осмотреться. И прикажи накрыть нам стол.
— Конечно, господин Бартоломью! Пойдемте, мисс.
