Зябко поежившись, обхватила себя за плечи. Растёрла холодную кожу такими же остывшими пальцами и отвернулась, упершись в подоконник поясницей. В палате было тепло. Здесь, как и во всей академии, воздух согревали волшебные шары, в беспорядке зависшие под потолком. Но мой организм не замечал этого, я часто мерзла.
Вообще, чувствовала себя неладно, голова почти не переставая болела, а по ночам мучали кошмары. Едва проваливалась в сон, как появлялся незнакомец со скрытым во тьме лицом и принимался за пытки. Ни оружия, ни всполохов волшебства не замечала, зато чувствовала невыносимую боль во всем теле при каждом взмахе его руки. Кричала, захлебывалась слезами, корчилась, подвешенная в невесомости, и никак не могла проснуться.
Пока Он не отпускал.
Высокий человек сотканный из черного тумана просто поворачивался и уходил, унося с собой мои мучения. Только тогда я могла распахнуть глаза. А потом какое-то время лежать неподвижно, не в силах сразу же отличить реальность от сновидения.
Первое время я ничего друзьям не рассказывала.
Перемены заметил сначала Рендал, но потом и Лео задался вопросом, отчего я стала такая тихая и жутко бледная. Пришлось поведать о кошмарах и головных болях. Брат пытался пробиться к родителям, но разрешение на посещения все еще не давали. Потому меня положили в местный лазарет.
Лекарь сказал, что подобное состояние всего лишь результат переутомления и пережитого стресса, прописал успокаивающие зелья, а также назначил неделю восстанавливающих процедур. Плюс от этого был всего один — освобождение от занятий и тренировок. Так как сдвигов при таком лечении не наблюдалось, я могла беспрепятственно ныть в подушку от собственного бессилия, не заботясь о пропущенных парах.
Если бы только папа мог забрать нас отсюда… Нанял бы хорошего целителя, который в состоянии выявить, что же в действительности со мной происходит.
Но ректор отказывался пропускать за оцепление посторонних. И отсюда никого не выпускал. Пока на территории оставался хотя бы один не обследованный клочок леса или пещеры, господин Локвуд считал целесообразным подозревать всех и каждого. А еще, он надеялся напасть на след канувшего в неизвестность мистера Фераса.
Если верить слухам, отец Оливии так и не пересек границы защитного купола академии. Его энергия не обнаружилась при диагностике. Зато выявился целый список студентов, решивших уехать домой до появления здесь ищеек. Возвращать их никто не имел права.
Я жалела, что в нужный момент не поступила так же. Ведь лучше всякого знала, насколько здесь опасно.
Кого обманываю… Разве могла бросить друзей? В академии узнали о творившемся лишь благодаря нашему «расследованию». Если бы не мы, всё и по сей день оставалось бы неизменным, нетронутым.
Как и наши жизни.
Мы бы также учились, сбегали с пар, ссорились и мирились. Собирались в беседке на дружеские встречи, смеялись и шутили в баре у Барта, готовились к Турниру… А по соседству в тот же самый момент преступники калечили бы драконов, чтобы однажды выпустить измененных ящеров на Арену против кого-то из нас.
Закусив губу, глянула в сторону двери. По коридору слышались приближающиеся шаги. Наверное, это Рендал. Он навещал меня после каждой пары, а как учебный день подходил к концу, так и вовсе заваливался на несколько часов. Почти всегда приносил мои любимые сладости и чай в термосе. Его бы воля, так вообще поселился бы здесь и спал на соседней койке.
Лео же сейчас крайне раздражителен, и во избежание ссор старался не показываться на глаза слишком часто. Его злило поведение ректора и собственное бессилие против моей странной болезни. А еще, он не мог простить себе, что в нужный момент был далеко от Лив, не остановил ее от опрометчивого шага помчаться куда-то верхом на Зорге.
Связаться с ней, как и с Бартом, не вышло. Артефакт молчал. Так что, все это время нам приходилось лишь гадать, где она и все ли с ней в порядке.
Брата в его самокопании я не поддерживала, о чем прямо ему и говорила. Уверена, ничего бы он сделать против упрямства нашей подруги не смог. Если уж она решилась на что-то — никто не остановит. Я как-то говорила ей, что стихия Лео однажды потушит ее, сломает. Ведь он, как бурная река сметает все на своем пути. Но на самом деле, их разрушительная сила взаимна. Пламя, в которое могла разгореться Оливия иссушило бы эту реку и пустило паром по ветру. Я очень рада, что в итоге их странные отношения подошли к концу, не повредив при этом многолетнюю дружбу.
Тихий стук прервал размышления. Как я и думала — Рендал. Только выглядит слишком взволнованно для обычного визита.
— Что-то случилось? — тут же встревожилась я.
Он вошел, плотно закрыл за собой двери и запечатал антипрослушкой вместе со стенами.
— Как ты? Голова болит?
— Немного. Не томи, рассказывай!
— Барт только что вышел на связь.
Для такой новости он был через чур напряжен.
— Это же здорово! Наконец-то… А Оливия?
— Она с ним. Все в порядке.
