— Я из очень старой и очень благородной семьи. — Говоря это, он двинулся вперед. Эйра пристроилась рядом с ним. Двор был почти пуст, если не считать Варрена и Лопа, которые до сих пор сидели снаружи на крыльце дома. Но они были настолько поглощены разговором, что почти не отреагировали на возвращение Эйры и Оливина. — Когда Ульварт был у власти, мой отец был тесно связан с ним. Тогда никто не знал всей глубины порочности Ульварта. Так что я не сильно его виню.
— Нет, ты хочешь, — тихо сказала она.
— Ты так легко меня понимаешь, хм? — Оливин посмотрел в ее сторону и покачал головой. — Прекрасно. Да, я действительно виню его. Из-за его слепой веры в лидера Мечей Света моя семья была уничтожена. Я так и не узнал, что произошло на самом деле. Даже Лорн не знает, а если Лорн не знает, то никто не знает. В Архиве произошла какая-то подтасовка. Мой отец при Ульварте был высокопоставленным Мечом Ярген. Хотелось бы верить, что он осознал зло Ульварта и больше не собирался его терпеть. Но кто скажет, где правда. — Они замедлили ход и остановились возле дома Меру, задержавшись в тени, отбрасываемой луной.
— Я уверена так и было.
Оливин пожал плечами.
— Он оставался рядом с Ульвартом, пережив столько ужасных вещей. Вещей, из-за которых я не смог бы смотреть ему в глаза, будь он все еще жив.
Сочувствие к его боли заставило ее взять его за руку. Эйра знала, каково это — иметь семью, которая была шрамом на ее настоящем. Оливин не смотрел в ее сторону, но и не отстранился.
— Как Ульварту сходило с рук так много, когда он был главой Мечей? — спросила Эйра. Она изо всех сил пыталась в этом разобраться.
— Меч Света был и остается правой рукой Голоса. Может, Меру и не является теократией на практике, но во многих отношениях мы теократичны по духу. Подвергать сомнению Голос или любого другого, тесно связанного с ним, непостижимо. — Он вздохнул. — Я думаю… некоторым нравится комфорт от ощущения, что существует высший порядок. Цель, стоящая за всеми ужасными вещами в мире. Это привлекательно, но я видел, как слепая преданность выявляет худшее в мужчинах.
Эйра знала, что чародеи Меру считали, что их слова силы исходят от самой Ярген. Архивы охранялись наравне с замком Люмерии. В Солярисе были те, кто был большим приверженцем веры. Но там не было такой всеобъемлющей тяги, как в Меру.
— В любом случае, Ульварт убил его, и вскоре после этого исчезла моя сестра. Она стала Столпом… или, возможно, была таковой долгое время. Она была непреклонна в том, что сама стала Мечом Света, и всегда следовала за моим отцом повсюду… практически выросла в Архивах. Если кто-то и знает правду о том, что произошло в тот день, так это она и Ульварт.
— Она была там? — прошептала Эйра.
— Насколько я знаю, это она убила его. Она убила маму вскоре после этого… Мы с Йонлином едва выбрались живыми. — Оливин прерывисто вздохнул. Выражение его лица было призраком того, что произошло, когда он увидел своего брата на пороге смерти. — Слава Ярген, он не помнит тот день. Он был маленьким. Все, что он знает, это то, что наш отец погиб, защищая честь Мечей Света, как и мама.
— Он знает о сестре?
— Мы никогда по-настоящему не говорили об этом… — Оливин вздохнул. — Я пытался защитить его от этой правды. Но он умен. Я был бы дураком, если бы думал, что он не догадался, и я понимаю, что не смогу вечно скрывать это от него.
Оливин переступил с ноги на ногу, будто не мог решить, идти ему или стоять. Он казался беспокойным. Не то чтобы она могла винить его.
— Она все еще преследует его, — прошептал он. — Уинри никогда не успокоится, пока не умрет она или я. — Его затравленный взгляд метнулся к ней. — Теперь твой дядя замешан в незаконченном деле моей семьи.
— Ш-ш-ш. — Эйра сжала его руку. — Мой дядя был вовлечен в это из-за меня задолго до того, как он стал вовлечен в это из-за тебя.
Он слабо улыбнулся.
— Я и не думал, что когда-нибудь расскажу это все тебе, но я рад, что теперь ты знаешь про мою самую сокровенную рану. Это справедливо, поскольку я знаю про твою.
Эйра мрачно усмехнулась.
— Ну, я бы не сказала, что ты знаешь про все мои раны так подробно
— Не бросай мне вызов. — Он слегка усмехнулся. Это вызвало искреннюю, хотя и слабую, улыбку на ее губах.
— Спасибо тебе за доверие, — мягко сказала она.
— Ты заслужила мое доверие. — Он посмотрел на небо, где низко висела луна. — Нам надо немного отдохнуть.
— Надо.
И все же ни один из них не пошевелился.
— Я хочу попросить тебя остаться со мной на ночь, — прошептал он. Все остальные звуки растворились в его дыхании. Эйра запечатлела каждую черточку его лица, когда он протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Ты могла бы прекрасно дать мне забыться, заставить забыть о муках прошедшего дня.
Она рассмеялась. Скорее, вздохнула.
— Ты был бы великолепным отвлекающим фактором. Я бы солгала, если бы сказала, что эта мысль не приходила мне в голову, — призналась она.
Оливин обхватил ее щеку. Его ладонь была обжигающе горячей, почти такой, каким она представляла все остальное в нем.
— Я рад, что это чувство взаимно.
