Мать с Лизой тянулись к нему сквозь железные прутья клетки, и Юрош рвался к ним в попытке защитить, вырвать из плена, но воздух вокруг него загустел, как смола, и всё, что он мог – это бессильно кричать и дёргаться, как муха, попавшая в паутину, пока проклятая повозка с его семьёй уезжала всё дальше и дальше за горизонт.
Он проснулся с бешено колотящимся сердцем, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Слёзы горечи и беспомощности. Юш видел, как увозили его мать и сестру. Они тогда не кричали, просто сидели в клетке, понурив головы, смирившись со своей участью. Он хотел бросить всё и последовать за ними, неважно куда, хоть в империю, хоть к Шилу в пасть, но сдержался. В Тигарино сейчас кишмя кишели вражеские солдаты, и ему никак не удалось бы пробраться дальше, чем на пару десятков лиг от границы, прежде, чем его бы схватили. А и удалось бы, как вытащить родных из лап работорговцев? И куда им после этого податься без денег и крова в чужой враждебной стране? Нет. Единственным способом спасти семью было одержать победу в войне. Разбить имперцев, вышвырнуть их прочь из королевства и заставить вернуть всех захваченных пленников домой. Юш уверовал в это истово, всем сердцем, ухватившись за эту веру, как утопающий хватается за соломинку. И пусть раньше никому это не удавалось, пусть! Значит, Меладрия будет первой. А он будет бороться за эту победу до конца, чего бы ему это ни стоило.
За последний месяц их отряд существенно разросся. Сейчас в нём было около двухсот человек, из которых едва ли треть составляли солдаты или люди, не понаслышке знакомые с оружием. Но все они были готовы сражаться. Тех, кто не был готов, партизаны в свои ряды больше не принимали. Мирные беженцы, в основном женщины и дети, теперь отправлялись на север, надеясь спастись там, куда ещё не добрались имперские войска. Но даже так, припасов и оружия их маленькому лесному воинству сильно недоставало. Аксель со своим советником в последнее время всерьёз обсуждали возможность раздробить отряд на несколько самостоятельных частей, чтобы проще было прокормиться и избежать облав, которые имперцы начали устраивать после нескольких неудачных попыток выловить партизан малыми силами. Да, у их командира теперь был советник и, по совместительству, инструктор, натаскивавший молодняк. Им стал сержант третьего ранга, служивший в одной из разбитых врагами частей, и уцелевший во время бойни. По уставу он и должен был принять командование, как старший по званию, но Аксель при встрече с ним назвался сержантом первого ранга, и его старые сослуживцы, в том числе Юш, промолчали. Дело в том, что командир был на своём месте. Ему удавалось руководить людьми, раз за разом устраивать удачные вылазки и умело уходить из-под удара в самый последний момент. В душе Акселя горела жажда мести за погибшего отца, за мать, наверняка попавшую в плен, означающий рабство, и за мирную жизнь, отнятую захватчиками. В этом чувстве он черпал силы, как и большинство разумных, что шли за ним. После войны командиру за его ложь грозил трибунал, но сперва нужно было победить, а для этого он делал всё, что было в его силах.
К сожалению, существенного вреда имперцам они причинить не могли. Так, откусывали по кусочку, нанося уколы в уязвимые места, чтобы тут же без следа исчезнуть в лесах. Несколько вражеских патрулей были вырезаны подчистую, охрана одного из караванов с рабами перебита, а сами пленники выпущены на свободу. Особенно знатно они насолили врагам, подпалив с четырёх концов деревеньку, в которой те расквартировали одну из своих частей. Многие двери удалось подпереть, и куча имперских свиней задохнулись в дыму или сгорели заживо. А сейчас они сидели в засаде, поджидая ещё один караван. Кстати, вот и он. Расстояние пока было слишком велико, но навскидку Юрош насчитал человек сорок охраны. Шил! В прошлый раз было вдвое меньше. Захватчики быстро учатся на своих ошибках. Неожиданно караван замедлил движение, и головная повозка начала сворачивать на обочину не доехав до места, где засели партизаны, каких-то двух сотен шагов. Неужели заметили?! Нет, просто решили разбить лагерь и устроиться на ночлег. Уже начинало смеркаться. Юш и дюжина его бойцов оставались на своих местах, ожидая весточки от Рудольфа, засевшего по ту сторону дороги. С ним было ещё две дюжины человек, и он же руководил всей операцией. Когда совсем стемнело, к ним приполз посыльный.
– Мы не уходим, всё в силе. Подбираемся ближе и атакуем по сигналу, когда они уснут.
– Понял.
