В прошлом году перед отъездом он долго ворочался и не мог уснуть, думая, как бы здесь найти человека, которому можно было без сомнения доверять работу по отправке товара в Китай, чтобы не приезжать самому каждый год. Конечно, Адылу он доверял, но ведь друг тоже будет стариться вместе с ним. Нужен молодой, энергичный человек. И тут он зациклился на мысли, что этим человеком мог бы стать Самаган, сын Адыла. Ему сейчас десять лет. Он умный и смышлёный мальчик. Когда подрастёт, станет достойной заменой отца. Он мог бы породниться с семьей Адыла, женившись на его единственной дочери. Жаль, что она еще маленькая, думал он тогда, а утром, садясь на коня вдруг сказал: «Дай бог, в следующем году приеду свататься».
Юсуф отвлекся от своих воспоминаний, увидев вдалеке слабые огни домов. Караван приближался к селению, где можно было остановиться на ночлег.
В Пекин прибыли далеко за полночь. Повозку с Мувазой и Турсун сразу отправили домой, а Юсуф и остальные люди поехали разгружать товар.
Повозка остановилась перед одним из домов, стоящих в ряд, почти стена к стене. Дом, в расписную дверь которого стучал извозчик, был больше и красивее других. Через некоторое время дверь открыл пожилой человек, который, увидев Мувазу, кланяясь, что-то начал говорить на дунганском. Было ощущение, что он извинялся за что-то. Когда Турсун вслед за Мувазой вошла в дом, и человек зажёг одну за другой несколько ламп, стало светло, и Турсун увидела богато убранную комнату.
«Проходи, Турсун, – сказала Муваза, – отныне это и твой дом. Как я устала. Мне надо немедленно искупаться и переодеться. Достань свою чистую одежду. Тебе тоже не мешало бы помыться после долгой дороги. В таком долгом путешествии без мытья и завшиветь немудрено».
Кажется, прошло около получаса, когда мужчина зашел и сказал что-то, Муваза одобрительно кивнула и ушла с вещами в дальнюю комнату. Через некоторое время она высунула в дверь голову и сказала: «Турсун, ты почему не идешь? Захвати чистую одежду».
Удивлению Турсун не было предела. Эта комната была специально для мытья! На деревянном стуле сидела голая Муваза и расплетала волосы. «Не стесняйся, раздевайся», – сказала она. Турсун разделась и села на другой деревянный стул, и начала мыть голову теплой водой из большого металлического чана. Она тщательно помылась пахучим мылом, затем помогла помыть спину Мувазе. Девочка недоумевала. Столько воды они вдвоём вылили на себя, что здесь давно мог случиться потоп.
– А куда уходит вода?
– В этой комнате пол специально наклонен вон к тому отверстию. Вода уходит через него под пол, затем на улицу, а затем по подземному арыку выводится далеко отсюда.
«Завтра посмотрю, когда будет достаточное освещение», – подумала Турсун.
Помывшись и одевшись, с распущенными волосами они сели пить чай, который приготовил и наливал из тяжелого каменного чайника всё тот же человек. Низкий столик был уже накрыт, на нем красовались ваза с сухофруктами и полная чаша уже знакомых Турсун тхо муму[24]с большим количеством изюма и орехов внутри. Один раз Юсуф привозил такие сладости в Ак-Таш, и ей досталась пара штук. Вкус их она помнила до сих пор. Пока Муваза разговаривала со слугой, Турсун успела съесть несколько тхо муму.
Турсун была удивлена еще больше, увидев, что пока они мылись, тот же человек перенес все её вещи из приданого в комнату, аккуратно сложил в стопку ширдаки, туш-кийиз и все одеяла в углу и даже приготовил им постель.
– Муваза эже, куда мне отнести посуду? – спросила она.
– Называй меня жеже. Мы уже в Китае. Юсуфа называй дада, – сказала Муваза.
В дороге Турсун и Муваза успели привыкнуть друг к другу. По дороге Муваза рассказала историю своей семьи, гибели родителей, показала примерное место, где похоронены отец и мама. Они почитали там молитву.
Всю дорогу Муваза учила Турсун дунганскому языку, как в свое время учила Юсуфа кыргызскому, на котором когда-то в детстве говорила очень хорошо. Поначалу Турсун было сложно, но потом она стала немного понимать. До приезда в Пекин она могла говорить и различать очень часто используемые слова и выражения, например, налей чай, ложись спать, помоги мне надеть обувь и так далее.
Как выяснилось на следующий день, мужчина прислуживал в доме. Его звали Бо. Кроме него, в доме работала приходящая кухарка.
Первые три месяца были очень тяжелыми для Турсун. Она сильно тосковала по родине и близким. Она чувствовала себя как в клетке, хотя Муваза часто брала её с собой на рынок и когда выезжала по своим делам. Турсун не хватало пространства, не хватало гор, не хватало озера и, самое главное, чистого горного воздуха. Ей хотелось, как в детстве, взобраться на холмик за домом родителей и побежать вниз с распахнутыми руками в сторону озера, ощущая себя птицей в полёте. А здесь они даже пешком почти не ходили. Для близких расстояний нанимали рикшу, а для дальних поездок пользовались собственной бамбуковой повозкой с сидениями.
