Со своей стороны, Муваза очень сильно привязалась к Турсун. Она полюбила молчаливую, скромную девочку. Хотелось её баловать, но Муваза всегда помнила, что нельзя переступать грань старшей сестры мужа, поэтому была строга с ней.
Муваза решила поговорить с Сюли, чтобы та почаще разговаривала с Турсун об отношениях мужчины и женщины, хвалила Юсуфа и подталкивала ученицу к браку с ним. «Турсун обязательно прислушается к Сюли, ведь они подружки. И еще я должна почаще оставлять Юсуфа и Турсун одних в доме. Если не прибегнуть к таким женским хитростям, так и будут ходить еще двадцать лет», – размышляла она про себя.
«Бедный! Столько работает, обеспечивая благополучие семьи, столько денег отдает на благотворительность, а у самого даже нормальной одежды нет», – думала Турсун, перебирая вещи в гардеробе Юсуфа через несколько дней после разговора с Мувазой.
После занятия музыкой она попросила Сюли найти хорошего мужского портного.
– Давай прямо сейчас и сходим, – предложила подруга в ответ.
Сюли с видом опытного человека разговаривала с портным, выбирала фасон рубашки и костюма. Решили для начала сшить две рубашки и два костюма: один в китайском стиле танчжуан, а другой в европейском стиле – сюртук с воротником стойка и брюками из той же ткани. В Пекине молодежь и даже более взрослые мужчины, подражая иностранцам, одевались в европейскую одежду, поэтому решили, что в гардеробе Юсуфа такая одежда не будет лишней. Девушки долго выбирали ткань и, наконец, для европейского костюма выбрали серое сукно с редкими мелкими полосками, для танчжуана – плотный темно-синий атлас, который потом предстояло декорировать вышивкой китайскими узорами из хлопчатобумажной нити того же цвета. Когда Сюли назвала, для кого костюм, портной, кланяясь, с улыбкой сказал: «О-о! Для господина Юсуфа мне довелось шить всего один раз. Для меня большая честь шить для него». Договорились о времени, когда портной придёт к ним снять мерки.
Девушки отыскали английский магазин, где купили для Юсуфа два теплых, очень мягких на ощупь свитера, твидовый шарф, несколько пар носков и несколько белоснежных носовых платочков. Светловолосая девушка в магазине предложила вышить инициалы на платочках. Турсун понравилась эта идея. Сюли предложила вышить только первую букву в имени, то есть букву «Ю». Пока девушка вышивала, Турсун присмотрела красивую разноцветную шаль и длинную вязаную красного цвета шерстяную кофту для Мувазы.
– Выглядите счастливыми, – заметила Муваза, увидев вернувшихся девушек с несколькими бумажными свёртками в руках.
– Это вам. Надеюсь, понравится, – сказала Турсун, вручая ей один из свёртков.
– Что это? – вынимая из свёртка кофту, спросила Муваза. – Вы хотите из меня сделать капыра[25]?
Она примерила и осталась довольна, но сказала: «Буду носить только дома, а то народ увидит – засмеёт».
Турсун не представляла, как она вручит новые вещи Юсуфу. Что она скажет ему? Поэтому решила просто аккуратно разложить всё в комнате Юсуфа.
За ужином Турсун сообщила, что завтра утром придет портной снять мерки.
На удивление, уже через три дня портной принёс готовые костюмы. Даже не пришлось переделывать что-то, так все подошло. В новых костюмах худощавый, среднего роста Юсуф казался моложе своих лет.
– Спасибо, Турсун! За носовые платочки отдельное спасибо. Мне очень приятно, – сказал он, после того как портной ушёл.
– Вам бы еще новую обувь заказать, – засмущавшись, ответила Турсун.
Муваза сообщила Юсуфу, что собирается на несколько дней к Хахар.
– Ты же знаешь, она без конца болеет. За ней требуется уход и внимание.
– Пусть наймёт кого-нибудь. Я оплачу.
– Они уже наняли. Вот съезжу и посмотрю, кого наняли и правильно ли за ней ухаживают. Ей будет приятно, если я приеду. Давно обещала. А здесь Турсун справится без меня.
Вечером Юсуф вернулся позже обычного. Турсун подогрела ужин, и они молча сели за стол.
– Я еще не слышал, как ты играешь на эрху. Сыграешь? – попросил он.
Девушка принесла инструмент и начала играть свою любимую мелодию. Юсуф был очень удивлён, когда из эрху полились волшебные и трогающие душу звуки. Он слышал, что научиться играть на эрху сложно. Нанимая Сюли, он и не думал, что из этого получится.
Турсун сыграла еще две мелодии. Юсуф смотрел на неё и не мог отвести глаз, вместе с музыкой нежность к ней проникала в каждую клеточку его тела. Он вдруг ощутил её тонкую, чувствительную натуру. «Как она выросла и стала похожа на свою маму!» – думал он. А вслух заметил: «Умница! Доставила мне такое удовольствие. Надо продолжить занятия с Сюли».
С этого дня почти каждый вечер Турсун играла для Юсуфа мелодии, которые она разучила за последние два с половиной года.
