После его ухода Юсуф с Турсун долго сидели, ломая голову, что делать. Они понимали, что сам факт нахождения их семьи здесь, будет, безусловно, причислять их к богачам, а значит, расправа неминуема.
– Может, в Ташкент поехать? Надеюсь, коммунисты не закрыли базары. Кушать-то все люди хотят. Я бы там нашёл себе работу.
– Зачем в Ташкент? Давайте поедем на Иссык-Куль, к моим родителям.
– Да, ада, давайте на Иссык-Куль. Я ни разу в жизни не видела бабушку и дедушку. И так хотела бы, – вмешалась в разговор Амина, которая не спала и всё слышала.
Юсуф и Турсун всю ночь не сомкнули глаз. Ещё не рассвело, когда Юсуф сказал: «Ты права. Поедем к твоим родителям, а там посмотрим по ситуации, где нам жить». Турсун разбудила Амину, чтобы дочь помогла упаковать вещи, а Юсуф вышел подготовить повозку и коней.
Они уже почти собрались и завтракали, когда к ним зашёл Акрам.
– Я рад, что вы надумали ехать. В Семиречье?
– Да, на Иссык-Куль.
– Это единственно правильное решение.
– Спасибо, Акрам. Честно говоря, мне у вас очень понравилось. Удивительно, но здесь я был по-настоящему счастлив. Возможно, из-за того, что я никогда с самого раннего детства не позволял себе отдыха, а здесь, в тишине рядом с моими детьми, я почувствовал упоение жизнью… Надеюсь, вы справитесь. Я приготовил деньги для покупки ружей. Думаю, на десять винтовок хватит. Хоть какая-то помощь от меня.
Акрам был тронут. На самом деле, это была существенная помощь. Как и обещал, он нашёл надежного человека, который должен был проводить Юсуфа с семьей до Турпана, а также извозчика, согласившегося довезти их до самого Иссык-Куля.
Всю дорогу Юнус не хотел ехать в повозке и просился на коня. Юсуф посадил его впереди себя и по пути учил управлять животным, чему тот был безгранично рад. Юсуф предложил Турсун пересесть на коня, но она отказалась, сославшись на плохое самочувствие.
Турсун вспомнила первую поездку с Юсуфом на родину. С каким блаженством ехала она всю дорогу тогда. Казалось, природа и всё, что встречалось в пути, придавали ей силы, и она не чувствовала усталости, в отличие от этой поездки.
Перемены в стране стали заметны уже в Торугарте, где был выставлен пост и стояли люди в военной форме. Спрашивали, откуда едут, зачем едут. Юсуфу пришлось сказать, что они возвращаются домой в Ак-Таш после побега в 1916 году. Военные продержали их около двух часов, не объясняя причины, по которой остановили их.
– Сколько тебе лет? – спросила Турсун стоявшего поблизости молодого человека.
– Двадцать шесть, – ответил он.
– Я думала, ты младше, а тебе, оказывается, почти столько же, сколько моему братишке. А ты родом откуда?
– С Иссык-Куля.
– Может, ты знаешь моего братишку Самагана, сына Адыла, из селения Ак-Таш.
– Я его не видел, но слышал про него. Он командир отделения в военном гарнизоне в городе Рыбачье. Вы его сестра?
Турсун была удивлена тому, что он сразу понял, о ком идет речь. Она не видела братьев больше восьми лет и не знала, чем те занимаются.
Молодой человек, сказав «Сейчас разберёмся», ушёл к уда-то. Через некоторое время он вернулся в сопровождении другого военного, который задал несколько вопросов для формальности и открыл шлагбаум.
«Надо же, Самаган стал большим человеком, раз его знают здесь, так далеко от дома», – думала с радостью Турсун, усаживая Фатиму в повозку.
В дороге им пришлось еще раз воспользоваться именем Самагана для продвижения дальше. Турсун попросила Юсуфа заехать в военный гарнизон в Рыбачьем, встретиться с Самаганом и вместе поехать в родной Ак-Таш. Перед въездом в город их остановил человек в военной форме, который ловко спешился с коня и громко скомандовал: «Ну-ка, немедленно всем из брички!»
Турсун испугалась, но потом узнала в высоком статном человеке Самагана, который решил так пошутить.
– Не поверил, когда полчаса назад услышал, что моя сестра с семьей едет домой, но не смог усидеть на месте. Очень рад вас видеть, жезде[28], – сказал он, широко улыбаясь и подавая руку сидевшему на коне Юсуфу, затем, увидев сидящего рядом Юнуса, обрадованно добавил. – Догадываюсь, этот джигит – мой племянник. Идём ко мне». Он стянул Юнуса с коня, поцеловал и подбросил вверх со словами: «Какой молодец! Настоящий джигит!» Затем поцеловал девочек и Турсун, плакавшую от счастья.
Самаган был рад присоединиться к ним, потому что, как он сказал, давно не был дома, но ему надо было заехать в гарнизон, поэтому он предложил родственникам продолжить путь и обещал нагнать их.
В Рыбачьем Юсуф отпустил извозчика, и сам пересел вместо него на повозку, а Турсун – на лошадь. К ней попросилась Фатима, и Турсун усадила её за спиной. Фатима ехала, крепко обняв маму за талию.
Не прошло и часа, когда Самаган их догнал. Было видно, что он галопом скакал до них.
– Вот и я, – сказал он, подъезжая к родным. – Как же мать и отец обрадуются, увидев вас! Они очень скучают.
– Я тоже, – ответила Турсун. – Не думала, не гадала, что так скоро отправимся домой, да ещё насовсем.
И она поделилась тем, что побудило их покинуть Китай.
