– Да, у нас случилась… небольшая ссора. Я не особо в восторге от своего тестя, – загадочно добавляю я, что вызывает у него любопытство.
– Вы говорите о Тито Ферраньи? Поэтому мисс Альфьери на данный момент проживает в его номере?
– Именно так. Это просто небольшая любовная ссора, ничего серьезного. Мы с Тито соперники, отсюда и перепалка.
Он понимающе и явно заинтригованно кивает. В конце концов он прочищает горло и, уступив место одному из охранников, предоставляет ему заняться всем остальным. Лысый мужчина подходит ко мне и объясняет, что они уже вызвали полицию, но все же предпочли бы решить это дело между нами.
– Вы единственный, кто видел вашу невесту с этим ожерельем. Не могли бы вы описать, как оно выглядело?
Я соглашаюсь, и это, по всей видимости, приходится ему по вкусу. Он показывает мне черно-белое фото – изображение с камеры видеонаблюдения – и спрашивает, об этом ли колье я говорю. Я подтверждаю.
– Чудесно. Вы упомянули камень в середине. Будьте добры, скажите, какого он цвета?
Роза резко поворачивает ко мне голову. Я догадывался, что он задаст мне этот вопрос, но не думал, что это произойдет в самом начале разговора. Я не заготовил никакого ответа на этот случай. Я просто знаю, что он не был красным.
– Ваша невеста утверждает, что ожерелье, которое было на ней, отличается от того, которое было утеряно. Якобы камень другого цвета. Ваши показания очень нам помогут.
– Он был красным, так ведь? – спрашивает второй охранник, убийственно глядя на Розу.
Я смотрю на него и спокойно отвечаю:
– Вы пытаетесь повлиять на мой ответ, господин.
– Просто расскажите нам, что вы видели, – с раздражением рычит он. – Какого он был цвета?
Тишина. Я долго думаю, а затем пожимаю плечами. Мне не остается ничего другого, кроме как сказать правду. Я не могу просто взять и выпалить случайный цвет, который с огромной вероятностью не совпадет с версией Розы.
– Не знаю.
– Ложь ничего вам не даст. Если вас уличат в соучастии…
– Лучше бы я врал, но, к сожалению, я говорю искренне.
Роза сухо одергивает меня:
– Заткнись, идиотина.
Я мягко улыбаюсь, но при этом даже не смотрю на нее. Понимаю ее беспокойство, но оно излишне. Я знаю, что должен сказать. Я знаю, что так будет правильно. Хоть в глубине души я и испытываю страх.
Усмирив свое колотящееся сердце, я признаюсь:
– Я не могу ничего вам на это ответить просто потому, что я понятия не имею, как выглядит красный цвет. Да и любой другой цвет, если уж на то пошло.
В комнате воцаряется абсолютная тишина. Мужчины обмениваются взглядами, а Роза, не веря своим ушам, все так же неотрывно смотрит на меня. Она говорит им, что я шучу; управляющий вздыхает, думая, что я издеваюсь над ними.
– Это не шутка. У меня с рождения диагноз ахроматопсия, – объясняю я, чтобы они мне поверили. – Все цвета, которые я вижу, серые.
– Вы лжете.
– Могу дать вам номер моего врача, если хотите. Правда, он говорит по-русски. И он не самый приятный в общении человек.
Часть из них хмурится, вновь возвращая себе серьезный вид; теперь я полностью завладел их вниманием. Мое сердце учащает свой ритм, когда светловолосый мужчина спрашивает:
– Вы не видите цвета, но при этом играете в покер? Как вы это объясните?
– Не понимаю, как одно мешает другому. Вы знаете Джея «Лоунвульфа» Моралеса? У него тоже ахроматопсия, и тем не менее он художник.
Я чувствую на себе тяжелый взгляд Розы, но не обращаю на него внимания. Я не могу позволить себе сейчас посмотреть на нее. Слегка растерявшись, мужчины переговариваются между собой. Полагаю, их разочаровывает отсутствие доказательств.
К сожалению, это также означает и невозможность доказать ее невиновность. Значит, им придется провести расследование. Об этом я не подумал, но такой вариант мне не подходит.
– То, что я вижу цвета иначе, не значит, что я не вижу их совсем, – говорю я.
Они заинтригованно оборачиваются ко мне.
– Простите?
Это рискованно, но я готов попытаться. Не просто ведь так Роза потратила два часа своего времени, чтобы сделать мне карточки.
Сама она тем временем не сводит с меня глаз, пока я, элегантно запрокинув ногу на ногу, объясняю:
– Со временем я научился соотносить цвета со знакомыми мне предметами быта. Я выучил весь спектр оттенков серого. Так, например, серый оттенок травы отличается от серого оттенка ваших брюк, а поскольку я знаю, что трава зеленая, я понимаю, что ваши брюки не зеленые. В то же время ваши брюки очень похожи на цвет летнего неба, а поскольку я, как и все, очень рано узнал, что небо синее, я делаю вывод, что ваши брюки тоже синие. Такого же цвета и джинсы, если я не ошибаюсь. Я с легкостью мог бы понять это на ощупь, но – не обижайтесь – я не прикасаюсь к незнакомым мне людям.
Никто ничего не говорит. Судя по всему, мне удалось их поразить.
– Хорошо… так и? Какого «оттенка» было ожерелье, которое вы видели? – наседает он.
Пару секунд я молчу, оставляя в воздухе напряжение. Я все еще могу развернуться и уйти. Что, если я ошибся? Вспоминаю о Томасе, который бесчисленное множество раз повторил, что мой план слишком рискованный… и решаюсь.
