– В его защиту скажу, что машина взялась буквально из ниоткуда. Когда мы переходили через дорогу, кроме нас, там никого не было. Горел красный. А потом вдруг… она как появилась! Я среагировал в одно мгновение и бросился к нему, чтобы оттолкнуть.
– Вас обоих сбило?
– Да. Но не слишком сильно, если честно. Мы уже почти ушли с траектории, поэтому нас задело только фарой. Нам повезло!
Томас кивает, не разжимая челюсти. Он встал рядом с по-прежнему ничего не говорящим Левием. Я замечаю царапины на лице последнего и пластырь над его левой бровью.
– Левий упал, потому что его толкнул Лаки.
Поверить в это не могу. Не будь там Лаки, состояние Левия сейчас наверняка было бы гораздо хуже. Если бы я знала, что однажды буду благодарна Лаки за то, что он спас моего жениха… я бы ни за что в это не поверила.
– Ты повел себя… очень храбро, – признается Ли Мей, сжимая его ладони.
– Я? Храбро?
– Да. Ты без раздумий бросился ему на помощь.
– Любой бы так сделал, – говорит он, пожимая плечами.
– Нет, не любой.
Ли Мей улыбается и со слезами мотает головой. Лаки кажется растерянным, как если бы не понимал величины своего поступка. Впервые с нашего прихода заговаривает Левий, пристально глядя на друга:
– Я перед тобой в долгу. В большом долгу. Спасибо, приятель.
Я понимаю, что он говорит искренне. Он больше чем просто признателен ему. Кто знает, что могло случиться в противном случае? Я делаю несколько шагов вперед и задаю вопрос, терзавший меня последние несколько минут:
– А что машина? Она остановилась?
Томас мрачно качает головой.
– Скрылась с места аварии. Мы вызвали полицию, но я даже не успел рассмотреть ее номер. Я просто… испугался.
Он произносит эти слова так, будто сама эта мысль его удивляет. Эта ситуация кажется каким-то безумием. Томас что-то шепчет Левию на ухо, и тот в ответ кивает. Его глаза снова встречаются с моими и более никуда не уходят. Мне не очень хорошо. Мне нужно коснуться его, убедиться, что он действительно здесь. Поэтому я подхожу под его пристальным взглядом и сплетаю наши пальцы.
– Ты в порядке?
Томас отступает назад, глядя прямо перед собой. Левий смотрит на меня, а затем мягко кивает.
– В порядке.
Ли Мей спрашивает, можно ли Лаки вернуться в отель. Тот объясняет, что врач был не против, но Левий настоял на том, чтобы эту ночь за ним понаблюдали в больнице. Ли Мей решает остаться с ним.
– Тогда мы пойдем.
Левий наказывает своему спасителю хорошенько отдохнуть, и мы втроем выходим из палаты, закрывая за собой дверь. Тишина тяжела как никогда. Когда мы заходим в лифт, мужчины о чем-то разговаривают, но я их не слушаю. Чувствую себя какой-то заторможенной.
Мы возвращаемся на такси, и снова – в тишине. Левий совершенно меня игнорирует. Когда мы доезжаем до отеля, он, к моему удивлению, вдруг берет меня за руку. Я изумленно смотрю на него, но его глаза прикованы к Томасу.
– Оставишь нас?
Томас явно с ним не согласен, но тем не менее он поджимает губы и, кивнув, уходит. Левий ведет меня за собой, по-прежнему не разжимая своих пальцев. В тот момент, когда он закрывает за нашими спинами дверь номера, я вдруг понимаю, что больше так не могу.
С бешено колотящимся сердцем я прохожу за ним в гостиную. Я не знаю, что происходит. Думаю, ко мне резко возвращается стресс, потому что я вдруг беру и теряю всякий контроль. Тщетно пытаюсь отдышаться и, закрывая лицо ладонями, опускаюсь на корточки.
Я окончательно падаю на пол, чувствуя в горле ком. На секунду я действительно подумала… подумала… Как будто весь мой мир разрушился. На долю мгновения я подумала: «Если я потеряю Левия, что мне останется?».
– Я так испугалась, – бормочу я в собственные руки. – Я думала, что ты…
У меня не получается ни закончить фразу, ни остановить текущие по щекам слезы. Это удивляет в первую очередь меня саму. Я не плакала уже много лет, но прямо сейчас сижу вся в слезах, парализованная чувством облегчения.
И в этот самый момент меня огорошивает истиной, которую я до сих пор отрицала.
Разумеется, в глубине души я уже это знала. Я поняла, что люблю его, гораздо раньше, когда его лицо стало тем единственным, что могли рисовать мои пальцы.
Я слышу, как он подходит ко мне и тоже приседает, и поэтому раскрываю свое лицо. Он прямо напротив, такой же красивый и идеальный, как и всегда. Он слегка улыбается мне и приподнимает меня за подбородок своими длинными пальцами. Его жест невероятно мягок, как будто должен успокоить меня, но его взгляд и слова жутко холодны:
– Можешь прекратить ломать комедию,
Роза непонимающе хмурится. Ее лицо залито слезами, но этого не хватит, чтобы меня растрогать. В моем сердце томится холодная, сильная ярость. Я с любовью и нежностью провожу по ее щекам, вытирая крокодиловы слезы, застывшие на ее губах.
Эти же губы говорили мне так много гнусной лжи. Эти же губы целовали меня, чтобы вернее вонзить в спину нож.
