Туз червей полностью

– Ты просто отвратителен! – кричит она, добавляя к этому нечто, что напоминает поток ругательств на итальянском.

– Я с самого начала предупреждал тебя, любовь моя. Я далеко не хороший парень. Ты захотела поиграть, и ты проиграла. А теперь уходи.

Она в ярости дует на прядь своих волос, невероятно сексуальная даже несмотря на гнев, исказивший черты ее лица. Я наблюдаю за тем, как она быстрым шагом уходит к нашей комнате, вероятно, за тем, чтобы собрать свои вещи.

Пользуясь моментом, я сбрасываю с себя маску и делаю глубокий вдох. У меня дрожат руки. В нетерпении я раздраженно провожу рукой по волосам. Поверить не могу, что это действительно происходит…

Однако она не возвращается, и я решаю прийти к ней сам.

Я нахожу ее, стоящей посреди комнаты в куче моей одежды и с ножницами в руках. Каждую вещь, одну за другой, она кромсает на куски и бросает их на пол.

Недоумевая, я бросаюсь вперед, чтобы забрать ножницы у нее из рук.

– Мать твою, да ты совсем чокнутая!

– Именно! Я чокнутая! Надо было изучить меня получше, прежде чем делать своей будущей женой, amore mio.

Она хватает все, что попадается ей под руку, и швыряет в меня, целясь в голову. Кое от чего мне удается увернуться, кое от чего – нет. В конце концов она хватается за мой компьютер и, бросив на пол, топчется по нему ногами. Я сразу же отталкиваю ее, но уже слишком поздно.

Она сломала мой компьютер, черт возьми. Заметив, что она, довольная, уходит, я иду следом, желая ответить тем же. Ее бедра просто невероятно покачиваются из стороны в сторону, и мне стыдно отмечать подобную деталь в момент, когда я ненавижу ее всем своим естеством.

– Передай своему отцу, что он явно не слишком в себе уверен, раз отправил свою дочь подрабатывать проституткой! – говорю я ей в спину.

Не оборачиваясь, она отвечает:

– А ты передай от меня привет своему, когда окажешься в аду!

В моей груди что-то взрывается. Мои глаза застилает красная пелена. В совершенном безумии хватаю ее за плечи и прижимаю к стене.

– Что ты сейчас сказала? – угрожающе рычу я.

– А что, правда глаза колет?

В ее ухмылке смешались все возможные пороки. Она жестокая, злобная, до смерти прекрасная. Мой взгляд падает на ее губы, с которых я жажду стереть эту тошнотворную победную улыбочку.

– Я ненавижу тебя, – выдыхаю ей в рот, рукой сжимая ее плечо. – Я действительно ненавижу тебя, Роза… Ты даже не представляешь, насколько сильно.

Она бросает мне вызов своим злобным, убийственным взглядом. В свою очередь и он в итоге падает на мои губы, в которые она затем шепчет:

– Скажи это еще раз, и, может быть, я тебе поверю.

Она не оставляет мне на это времени – да и в любом случае не думаю, что я смог бы это повторить, – потому что яростно прижимается своими губами к моим. Разум кричит мне оттолкнуть ее, но жгучее желание с согласия моего израненного сердца решает, что я еще недостаточно настрадался.

Мои руки обхватывают ее за бедра, приподнимая их. Я поглощаю ее рот, и мое возбуждение столь болезненно давит на джинсы, что наши языки сражаются вместо нас.

Я никогда прежде не чувствовал ничего подобного. Мне кажется, будто мое сердце вот-вот взорвется. Меня так накрывает адреналином, что даже не задумываюсь о том, что делаю. Мне не хватает воздуха. Я задыхаюсь. Я хочу ее, но также хочу, чтобы она страдала.

– Меня от тебя тошнит, – едва дыша, шепчет она, проводя зубами по моему горлу и затем прикусывая.

– Это взаимно.

Я не собираюсь терять время зря. Мне нужно оказаться внутри нее как можно быстрее. Она, судя по всему, думает так же, потому что борется с моим ремнем, пока я одним движением срываю с нее платье и стаскиваю трусики.

У меня даже нет с собой презерватива. Я не думаю ни об этом, ни о чем-либо еще – только о желании овладеть ею. Освободившись от ремня, я даже не трачу лишних усилий, чтобы спустить брюки. Я сразу же вхожу в нее, и мы оба стонем от удовольствия. Ее руки обвивают меня за шею и тянут за волосы, а я сжимаю ее обхватившие меня бедра. В том, что мы делаем, нет ни нежности, ни романтики. Есть только жестокость и дикость, месть и уязвленное самолюбие. Я резко и грубо вбиваюсь в нее, и мой пульс учащается в такт моим толчкам.

Мы боремся взглядами. Я дышу все тяжелее, а ее ногти впиваются в мои лопатки, и она громко хнычет, когда я хватаю ее за ягодицы и с каждым ударом притягиваю к себе.

Мы не разговариваем. Я боюсь того, что может сорваться с моих губ. Она кончает первой, вскоре за ней следую и я. Мой оргазм подобен взрыву: ноги трясутся, и я едва удерживаю равновесие с обвивающей меня Розой.

Когда она восстанавливает дыхание, я полностью отпускаю ее. Она становится ногами на пол, подтягивает бретельки своего платья и сверлит меня взглядом. В наступившей тишине читается многое. Я одновременно чувствую возбуждение, усталость, грусть, гнев и стыд. В голове – просто невыносимый бардак.

Единственное, чего я хочу, – чтобы она была рядом.

Однако я первым нарушаю молчание и спокойно говорю:

– Уходи.