Но в конечном счете больше всего меня шокирует то, что меня это удивляет. В конце концов, этот самый человек предал моего отца и попытался сбить меня на машине. Он гораздо опаснее, чем я думал. Он заслуживает того, чтобы очень, очень долгое время гнить в тюрьме.
В последний раз окидываю Розу полным боли и раздражения взглядом. Мне до сих пор трудно принять тот факт, что она в мгновение ока стала чужим мне человеком, кем-то, о ком я впоследствии буду говорить как о смутном воспоминании или даже о ране прошлого, которую буду пытаться залечить.
Я просто хотел бы, чтобы она осталась. Чтобы заставила себя выслушать. Чтобы поборолась за меня.
Если существует хоть какой-то шанс, что я ошибаюсь, я рискну всем, что у меня есть. Но до тех пор Тито не должен ни о чем узнать. Вот почему я равнодушно вру:
– Спасибо, не нужно. Как уж не раз сказала Тейлор Свифт: «Но мы больше никогда, никогда, никогда не будем снова вместе».
Я сорвалась.
Я точно это знаю, хотя и не осмеливаюсь признать это вслух. Мне без конца звонит мама с вопросами о том, почему я передумала возвращаться, но я ее избегаю. Чувствую себя так, будто меня загнали в ловушку. Тито говорит, что рассчитывает на мою помощь, и тем не менее ни о чем не просит. Думаю, он просто хочет проследить за мной.
Ну или же он удерживает меня здесь, чтобы помучить. Это вполне в его стиле.
Я прикладываю все усилия, чтобы не сталкиваться с ним. Я почти не сплю в своей новой спальне. Провожу ночи в казино отеля или в баре – в зависимости от настроения. Разумеется, три четверти всех денег, которые я заработала благодаря Левию, я уже спустила.
В первый вечер я решила сыграть парочку партеек, чтобы снять стресс и забыть о последних событиях. Вот только «парочка партеек» вдруг превратилась во «всю ночь напролет». И хотя бы на несколько часов, но так мне удалось немного обуздать цунами из захлестнувших меня эмоций.
Все случилось на следующий день.
Первые признаки ломки. Я сразу узнала этих мразей. Как если бы встретилась со старым другом. Вернула привычку, какой-то бессмысленный ритуал, которых мне не хватало. Было приятно вновь обрести что-то знакомое. Но затем, через два дня, дали о себе знать и негативные последствия.
Стресс, нервозность, раздражение, потребность.
Слава богу, я хотя бы не встретилась ни с Левием, ни с кем-либо еще из компании. Они все наверняка ненавидят меня и правильно делают. Тем не менее мне довелось услышать, что Лаки выбыл из игры перед самым полуфиналом. Это меня огорчило.
– Ты рано вернулась, – замечает отец, когда я захожу в номер со все еще замутненным от алкоголя сознанием.
Я затягиваюсь сигаретой. Он приказывает мне затушить ее. Я игнорирую его и продолжаю курить, совсем не обращая на него внимания. Хотя раньше из-за моей зависимости Тито раздражала одна только мысль, что я окажусь поблизости от казино, в последние дни он был подозрительно спокоен. Видимо, на этот раз он по-настоящему отказался от меня.
Левий стал последней каплей.
– У меня для тебя кое-что есть.
Я резко замираю, пытаясь игнорировать нарастающую головную боль. Отец встает на ноги, держа в руках какой-то пакет, и, стоя передо мной, предлагает открыть его.
– Подарок? – издеваюсь я. – Не нужно.
– Я был слишком резок с тобой, – мягким голосом признается он. – Прости. Ты хорошо поработала. Я горжусь тобой.
Сбитая с толку, я моргаю. Грудь наполняет какое-то странное чувство. Я не знаю, что это. Мой отец никогда не говорил ничего подобного. Во-первых, он никогда не извиняется. Во-вторых, я всю жизнь провела в ожидании этой знаменитой фразы «Я горжусь тобой», но так ни разу ее и не услышала.
До сегодняшнего дня.
– Да, он переиграл тебя, но такое может случиться с каждым. Давай обо всем забудем.
Он кивает в сторону пакета, побуждая меня его открыть. Я раздавливаю сигарету о ближайшую пепельницу и протягиваю дрожащие руки к бархатной коробочке. Очевидно, это какое-то украшение. Сама того не желая, я вспоминаю мгновение, когда Левий надел кольцо мне на палец. От этого болит сердце.
То самое кольцо, которое я бережно храню в паре носков на дне чемодана.
– Ого, ух ты…
Внутри оказывается изумительное колье с золотой цепочкой и кулоном с авантюрином в форме сердца. Сам камень полупрозрачный, с мраморными вкраплениями, которые придают ему неповторимый яркий зеленый цвет. Его окружает множество мелких бриллиантов. Это очень красиво.
Внезапно я чувствую, что в глубине души разворачивается внутренний конфликт. Взять ожерелье из соображения, что это подарок, или отказаться, потому что я обещала больше никогда ничего не принимать из его рук? Он совершил ужасные вещи, которые я не одобряю, но, быть может, ему под силу измениться? Поэтому я вежливо его благодарю:
– Оно прекрасно.
– Это хорошо. Я рад.
Он помогает надеть его мне на шею, а затем целует в лоб и скрывается в своей комнате. Несколько минут я в потрясении не двигаюсь с места. Я касаюсь пальцами успокаивающего камня и чувствую, как колотится мое сердце. Это первый его подарок мне как женщине.
