Я пытаюсь придумать, как ему помешать, но безрезультатно. Уж лучше пускай Левий проиграет турнир, чем попадет в тюрьму. Вот почему я стыдливо прикусываю губу и тихо умоляю:
– Пожалуйста… ты не можешь этого сделать.
Тито недовольно щелкает языком.
– Ты слишком слабая, Роза. Это раздражает. Я пытался воспитывать тебя так, чтобы ты стала жестче, но это оказалось пустой тратой времени. Сначала покер, теперь это. Внешне ты полна решимости, но стоит только красивому мужчине проявить к тебе немного внимания, как ты сразу раздвигаешь перед ним ноги. Это разочаровывает.
Он словно отвесил мне пощечину. Очень похоже на то, как вчера вечером меня бросил Левий. Как будто я и в самом деле готова отдаться кому бы то ни было за деньги и пару ласковых слов, прошептанных на ухо. Неужели это действительно все, чего я стою?
С горящими от унижения щеками я сдерживаю свое желание ударить его в ответ. Уж пусть лучше он думает, что хочет. Как только я вернусь в Венецию, я заберу маму и исчезну далеко-далеко.
– Итак… что выберешь? Останешься и поможешь мне, а я в ответ сохраню этот маленький секретик?
Я сглатываю, чувствуя себя так, будто от меня осталась лишь оболочка, а внутри – пустота.
– Хорошо.
Когда я возвращаюсь после длинного игрового дня в номер, я сразу же понимаю, что Роза ушла. Моя теория подтверждается, когда я прохожу в нашу комнату и обнаруживаю, что ее шкафы пусты. Она воспользовалась моим отсутствием, чтобы собрать вещи. Исчезло даже кольцо, валявшееся раньше на полу в коридоре.
Несколько минут просто стою посередине комнаты свесив руки. Я чувствую себя абсолютно опустошенным. Я всю ночь не спал – был слишком занят тем, что играл в гостиной в карты. Даже не нашел время убрать весь тот бардак, что мы устроили вечером.
У меня ни на что нет сил.
Достаточно было только увидеть за столом лицо Тито, чтобы почувствовать тошноту. Он выглядел очень расслабленным, едва ли не торжествующим. Это показалось мне странным. Чему он торжествует, если его план провалился?
Может ли быть так, что Роза действительно раскрыла ему мои секреты? Чтобы отвлечься, я решаю принять холодный душ. Интересно, что она сейчас делает? Спит в соседнем номере? Полагаю, отныне мы с ней официально враги.
Мне это не нравится. Я бы предпочел не видеть, как она передо мной слоняется.
Закончив мыться, я иду на кухню, чтобы приготовить себе поесть. Мой взгляд падает на лежащие в корзине с фруктами перцы. Я уже собираюсь взять один, как вдруг натыкаюсь на стикеры, на которых почерком Розы написано: слева – «зеленый перец», справа – «красный перец». Я замечаю, что то же самое она проделала и с яблоками.
Я срываю стикеры и выкидываю их в мусорное ведро. Это портит мне аппетит. Я собираюсь вернуться назад, но, когда прохожу через гостиную, в ней, собравшись вокруг стола, сидят остальные. Стоит мне только появиться, как разговоры стихают и все они устремляют на меня взгляд.
– Что случилось? – бесцветным голосом спрашиваю я.
Лаки, чья рука закована в гипс, выглядит так, будто вот-вот разревется. Его взгляд полон жалости. Ли Мей закусывает губу, о чем-то думая. Я тут же догадываюсь, что происходит.
– Ты им рассказал?
Томас пожимает плечами.
– Это нужно было сделать.
Я молча киваю. Лаки разражается слезливой тирадой о том, что он должен был догадаться, что он не справился со своей задачей, что он даже заказал нам всем пятерым браслеты дружбы, и так далее, и тому подобное.
Сидящая рядом с ним Ли Мей молчит, но по ее поджатым губам я понимаю, что ей есть что сказать. Ее взгляд падает на меня, и я вскидываю бровь, как бы побуждая ее начать.
– Это… разочаровывает, – грустным голосом признается она.
– Еще как.
– Думаешь… все это время она притворялась?
– Я знаю это наверняка.
Она как будто бы не согласна со мной целиком. Это раздражает. Потому что я не хочу снова терзаться этим вопросом. Я отказываюсь и дальше метаться в страданиях и, как следствие, питать безумные надежды.
– Ты испытывал к ней чувства?
Ее вопрос словно гром среди ясного неба. Все трое смотрят на меня в ожидании ответа, который так и не звучит в воздухе. Я ненавижу раскрывать свои чувства, но от этих троих мне прятать нечего. Поэтому я засовываю руки в карманы и киваю.
Хуже всего то, что я все еще их испытываю. К сожалению, они не исчезли вместе с ней. Это было бы слишком просто.
– Она объяснила, что ею двигало? – спрашивает Ли Мей.
– Тито – ее отец. Думаю, этого достаточно, нет?
К моему большому удивлению, мне отвечает Томас:
– Не всегда.
Мне это снится или он сейчас ее защищает? Я окидываю его вопросительным взглядом, но он больше ничего не говорит. Я объясняю, что Роза нуждалась в деньгах и внимании папочки, которому всегда было плевать на ее детские рисунки. Невероятно клишированная ситуация.
– Наверняка она сейчас с Тито.
Ли Мей качает головой.
– Мы не так давно столкнулись с ней, она шла за своими вещами.
