Этот провал был трагедией. Если превосходство человека кто–то оспорит, то пусть перед нами встанет существо из плоти и крови, двуногое с большими мозгами, которое должно убивать, чтобы выжить. Лучше это, чем призрачное мерцание в глубоких сумерках, шепот, взмахи, и протяжные вздохи, пророчащие смерть.
О, марсиане были совершенно реальными. Порхающая летучая мышь–вампир реальна, как и жалящий скат в глубинах голубой лагуны. Но кто мог показать на марсианина и сказать: «Я ясно видел тебя в ярком дневном свете. Я заглядывал в твои совиные глаза и следил, как ты порхал над песком на своих тонких ножках стебельках. Я знаю, в тебе нет ничего загадочного. Ты как водное насекомое, скользящее по поверхности пруда на знакомой поляне на Земле. Ты быстр и осторожен, но не так быстр, чтобы скрыться от человека. Ты всего лишь занятное насекомое».
Кто мог такое сказать, когда глубоко под песком скрывались руины, доказывающие ложность подобных представлений. Сначала руины, а потом и сами марсиане, всегда неуловимые, как гномы, как гоблины, исчезающие в сгущающихся сумерках.
Ты археолог, и ты на Марсе с первой группой юнцов, которые высыпали из космического корабля с романтичным блеском в глазах. Ты видишь, как эти юнцы роют скважины и потеют в пустыне. Ты видишь, как растут сборные корпуса домов, носятся машины, строятся кемпинги, начинаются полуночные потасовки и драки. Ты видишь в пустыне город, правоохранительные комитеты, лагерь последователей реформ.
Ты здравомыслящий ученый, поэтому ты начинаешь копаться в руинах. Ты находишь старинные цилиндры, катушки г фильмами и научные инструменты такой сложности, что у тебя кружится голова.
Ты задаешься вопросом о марсианах — как они выглядели, когда были молодой и гордой расой. Если ты археолог, ты задаешься таким вопросом. Но Билл и я все еще оставались юнцами. О, конечно, нам уже минуло тридцать, но кто мог так подумать? Билл выглядел на двадцать семь, а у меня не было седины в волосах.
3
Билл кивнул Гарри:
__ Тебе лучше остаться здесь. Мы с Томом зададим несколько серьезных вопросов, и наш первый шаг будет зависеть от того, какие ответы мы получим. Не позволяй никому рыскать у этой лачуги. Если кто–нибудь сунет сюда голову и станет буянить, предупреди его один раз, а затем убей.
Он протянул Гарри оружие.
Гарри угрюмо кивнул и уселся на пол рядом с Недом. В первый раз со дня нашего знакомства Гарри выглядел вполне уверенным.
Когда мы вышли из лачуги, шепот стал таким громким, что весь лагерь поднялся по тревоге. Нам не пришлось обходить лачугу за лачугой, наблюдая, как удивление и шок появляются в глазах людей.
Дюжина или больше мужчин стояли между лачугой Билла и скважиной. Они хмуро смотрели на рассвет, как будто видели на небесах кровь, которая проливалась на песок и образовывала зловещую лужу у их ног. Похожая на мираж лужа отражала их собственные скрытые предчувствия, отражала сжатые кулаки и напряженные плечи мужчин, слишком мстительных, чтобы знать значение слова «сдержанность».
Джим Кенни стоял один в стороне, примерно в сорока футах от скважины, и пялился прямо на нас. Его рубашка была расстегнута у ворота, открывая часть волосатой груди, большие руки глубоко засунуты за пояс. Он был шести футов ростом, очень мощный, и с большими ногами.
Я легонько толкнул руку Билла.
— Что думаешь? — спросил я.
Кенни казался самым вероятным подозреваемым. Молли привлекла его внимание с самого начала, и он, не теряя времени, преследовал ее. Парень вроде Кенни счел бы поражение от мужчины из собственного племени ужасным унижением. Но просто представь, что поражение Кенни нанес паренек наподобие Неда. Это бы разъярило его и закрыло его глаза красной пеленой ненависти.
Билл медленно ответил на мой вопрос, не отводя глаз от подстриженной головы Кенни.
— Думаю, нам надо взглянуть на его обувь, — сказал он.
Мы медленно пошли, стараясь не тревожить остальных, притворяясь, что отправились на прогулку перед завтраком.
В этот момент Молли вышла из своей лачуги. Мгновение она стояла, моргая от яркого света рассвета, ее распущенные волосы падали мягкой темной массой на плечи, с ее глаз еще не спала пелена сна. На ней были тапочки цвета ржавчины и подчеркивающий ее фигуру желтый халат, затянутый поясом на талии.
Молли была не то чтобы красивой. Но в ней было что–то волнующее, и легко понять, что такой парень, как Кенни, просто не смог перед ней устоять.
Билл бросил взгляд на Кенни, пожал плечами и посмотрел прямо на Молли. Он повернулся ко мне, он почти прошептал:
— Ей надо сказать, Том. Ты сделаешь это. Ты ей очень нравишься.
Я сам об этом думал — насколько я ей нравлюсь. Трудно определить наверняка…
Билл заметил мое замешательство и нахмурился.
— Ты можешь проверить, не скрывает ли она чего. Ее реакция может дать нам подсказку.
Молли выглядела пораженной, когда увидела, что я подхожу к ней без маски, которую обычно носил, когда плясал вокруг нее, смеялся, гладил ее волосы, и говорил, что она самое прелестное создание, которое можно себе представить, и что она станет для кого–то — не для меня — хорошей женой.
